Чтение онлайн

Вертолет перемещается в другую точку, немного выше по ручью, и выпускает по ракете в два оставшиеся шахтные ствола. Потом чуть подворачивает, и очередная ракета уходит в сторону склада взрывчатки. Грохот от этого взрыва закладывает уши. Машина разворачивается и летит обратно. При этом походя, даже не останавливаясь, выпускает еще две ракеты по тому месту, где только что стоял поселок, довершая разрушение...

Пораженный этой картиной, Жуковский вопросительно посмотрел на Бойцова.

– Это что...

– Ка-50, - перебил Степан еще не заданный вопрос.
– "Черная акула".

– Я так и понял. Но откуда, кто? Не бандитский же налет, в самом деле! А по телевизору-то наврали с три короба, преподнесли как несчастный случай, техногенную катастрофу! Кто мог действовать так нагло?

– Думаю, что узнать это будет нетрудно, - задумчиво сказал Степан.
– Кто, кроме государства, мог решиться на такое? Вряд ли "Черную акулу" кто-то мог взять в аренду. Гораздо хуже то, что мы все это проворонили, как и многое другое. Мы не успеваем следить и за малой долей событий. Даже за теми, что впрямую касаются нас. Что скрывает блок в его голове?
– Степан показал на Ларионова, безучастно сидящего на своем стуле.
– И, понимаешь, блок поставлен не просто на обычный допрос, и даже не на допрос с применением психотропных средств или детектора лжи. Учтена возможность ментального сканирования! Что это значит? Или кто-то знает о нашем существовании, или уже создана аппаратура, позволяющая копаться в мозгах. Не знаю, сможешь ли ты преодолеть этот блок, но хотя бы попытайся. Только прошу тебя, если почувствуешь неладное, сразу прекращай. А я буду тебя подстраховывать.

Проникновение в чужое беззащитное сознание до сих пор вызывало у Жуковского не очень приятное чувство чего-то постыдного, будто подглядываешь исподтишка за ничего не подозревающим человеком. Поэтому он прибегал к этому приему лишь в случае крайней необходимости. Сейчас он оправдывал себя тем, что Лаврушин, пусть и косвенно, но замешан в убийстве Андрея Синицына, и тем, что за блоком в мозгу американского ученого может скрываться информация, впрямую касающаяся людей духа. Может быть, даже о прямой угрозе.

Процесс проникновения напоминал блуждание в собственной памяти, только приходилось подталкивать хозяина сознания в нужную сторону, чтобы всплыла необходимая информация, выраженная чаще всего в образах, и очень редко в словах. Может быть, именно потому, что Лаврушин был ученым с логическим складом ума, его мышление отличалось четкой организацией и образностью. Осторожно двигаясь по цепочке ассоциаций, Жуковский вплотную приблизился к той области, которая его интересовала - к области профессиональной деятельности. Некоторые ее стороны открылись без особого труда, но когда Сергей попытался сориентировать сознание ученого на воспоминания о лаборатории в Неваде, то почувствовал, как начинают сужаться сосуды, несущие к мозгу кровь, и сознание Лаврушина стало мутиться. Пришлось срочно отступать, но Лаврушин все равно успел почувствовать болезненные симптомы.

– Ничего не получается, - признался Жуковский Степану.
– Пусть он отдохнет, попробуем продолжить завтра. А сейчас я поеду домой, попытаюсь кое в чем разобраться.

Чтобы лишний раз не дразнить самолюбие Бойцова, Сергей не стал говорить ему, что на самом деле едет не домой, а к Захару Вансовичу, в надежде, что его опыт поможет справиться с ситуацией.

5

– Ничего удивительного, - спокойно сказал Захар смущенному Жуковскому.
– У тебя и не могло получиться. Чтобы снять блок, тем более такой варварский, недостаточно одной только силы. Даже такой, как твоя. В первую очередь нужно умение и опыт. Человеческий мозг - слишком тонкая материя, чтобы вторгаться в него, не имея достаточных знаний. Я еще удивляюсь, что тот, кто ставил блок твоему профессору, умудрился сохранить в целости его сознание, не превратив в шизофреника. Тем более что тут явно не обошлось без железа.

"Железо", как знал Жуковский, на сленге людей духа означало все технические приспособления, будь то паровая машина или суперсовременный компьютер.

– Неужели обошлось без участия человека с повышенной ментальной силой?
– спросил он недоверчиво.
– И кому-то удалось вмешаться в деятельность мозга с помощью одной только аппаратуры?

– Ну чего ты юлишь?
– усмехнулся Захар.
– Так и говори - не приложил ли к этому делу руку кто-то из наших, или, в крайнем случае, мутантов?

– Ладно, пусть будет так, - согласился Сергей.

– Трудно сказать, - задумался Захар.
– Если обошлось без вмешательства наших или мутантов, то это значит, что наука ушла вперед гораздо дальше, чем я думаю. Но, похоже, тут вырисовывается кто-то, кто не укладывается в привычные рамки.

Захар замолчал, и продолжалось это так долго, что Жуковский не выдержал.

– Да не тяни ты!
– не слишком вежливо сказал он.

– Имей терпение, особенно в разговоре со старшими, - улыбнулся Захар.
– Я имею в виду, что с помощью аппаратуры, о которой мы, к нашему сожалению, ничего не знаем, кто-то сумел сделать то, что под силу не каждому из нас.

– То есть, ты хочешь сказать, что не можешь снять этот блок?
– спросил Жуковский.

– Вовсе нет. Это как раз с Божьей помощью пока в наших силах.
– А вот как им удалось нейтрализовать Андрея? Если ему пришлось драться с охранниками, значит, его силы на самом деле были каким-то способом связаны. Иначе зачем бы ему махать кулаками? У нас ведь как? Более сильный может нейтрализовать силу того, кто слабее, и никогда не бывает наоборот. А Андрей, насколько мне известно, был достаточно силен, и справиться с ним мог бы далеко не каждый.

– Значит, убийца был сильнее его?
– встревожился Сергей.

– Ничего это не значит, - устало ответил Захар.
– Знаешь, мне в последнее время иногда становится страшно, когда я наблюдаю за развитием науки. Она дает людям возможности, превышающие уровень их духовного роста. Это как вложить в руки несмышленому ребенку заряженный и снятый с предохранителя пистолет. А мы из-за нашей мизерной численности, не можем не только предотвратить последствия этого, но даже отследить самые опасные тенденции. Наш клан всегда придерживался принципа невмешательства, но, боюсь, наступает время, когда людям в руки все чаще попадают слишком опасные игрушки. Все чаще опасность угрожает самому нашему существованию. Думаю, что якутское дело относится к этому же разряду. Так что звони Степану и говори, что мы едем раскалывать вашего профессора. Даже, если Степе не слишком нравиться мое присутствие, это не тот случай, чтобы морду воротить.

Жуковский вытащил трубку, но прежде, чем позвонить, спросил Захара:

– Скажи, а тебе что-нибудь известно о неких таинственных людях, которые иногда притормаживают некоторые научные разработки?

– Ты насчет тех, которые на тарелках летают?
– Захар как-то странно посмотрел на Сергея.

– Ну, что-то вроде того, - почему-то смутился Жуковский.

– Что, пришлось столкнуться?
– все так же загадочно спросил Захар.

Сергей только кивнул в ответ.

– Мне тоже приходилось, - вздохнул Захар.
– И не раз. Первый раз еще в молодости. Только тогда они не на тарелочках появлялись, а больше в летающих лодках или колесницах. Использовали транспорт, привычный для того времени... Тарелки появились позже, когда заговорили о космических полетах и инопланетянах. Тут они и перестроились, стали работать под пришельцев.

– Ты тоже думаешь, что они не имеют отношения к другим планетам? Тогда кто же они на самом деле?

– Если бы я знал!
– ответил Захар, и Жуковский вспомнил, что теми же словами ответил как-то на этот вопрос и старец Даниил.
– Но, думаю, кто угодно, только не пришельцы из космоса. Или это какая-то отдельная ветвь потомков древних, не в пример нам сохранивших их знания и умения, или же они даже не люди, а существа из мира, более тонкого, чем наш.

– Не слишком ли ты загнул?
– усомнился Сергей. Одно дело верить в чудеса, происходившие в далекой древности, про которые говорится в Писании. И совсем другое - услышать, что чудесное может быть совсем рядом.