Чтение онлайн

— Да.

— Тогда принеси квитанцию о сдаче документов!

Через несколько секунд дверь открылась, и в кабинет вошла Пэнси.

Драко, совершенно не задумываясь о том, что делает, поднялся со стула – и поразился сам себе. В Зверинце высокородному наследнику Малфоев и Блэков и в голову не приходило вставать при появлении Совы или Белочки, а сейчас полученное в детстве воспитание сработало мгновенно.

Пока однокурсница быстро шла к столу начальника, не замечая ничего вокруг, юноша рассматривал ее, борясь с внезапным страхом. Он боялся, что Пэнси, на долю которой выпало немало испытаний, сломалась, словно Адриан Пьюси, всего за год превратившийся из энергичного парня в опустившегося алкоголика.

Но девушка выглядела намного лучше, чем год назад, во время их встречи в крохотной нищей квартирке, где Паркинсоны поселились после конфискации своего имущества. Теперь Пэнси казалась гораздо более уверенной в себе; ее длинные волосы были уложены в строгую, но изящную прическу, а недорогая рабочая мантия прекрасно смотрелась на стройной фигуре. Вот только тени под глазами никуда не исчезли, и глядела девушка на мир жестко и внимательно.

Она положила квитанцию на стол начальника, развернулась – и вдруг побледнела, пошатнулась и оперлась на стол рукой, неотрывно глядя на посетителя.

— Драко… — прошептала Пэнси чуть слышно. – Драко…

— Да, ты абсолютно права, — в тоне Блейза почему-то звучала злая радость, — я и забыл тебя предупредить! Докси всех совершенно замучили, вот Людо Бэгмен и распорядился вызвать ликвидаторов, чтобы проверить, не прокляты ли подарки. И – вот неожиданность! – пришел Драко! Мир тесен, не так ли?

— Здравствуй Драко, — прошептала Пэнси, по–прежнему белая как полотно. – Я очень рада тебя видеть. Как поживаешь? Как мама?

— Спасибо, у меня все хорошо, — привычные фразы светской беседы ложились на язык сами собой. – Мама сейчас нездорова, но скоро, надеюсь, поправится. А как у тебя дела?

— У меня тоже все хорошо, — она смотрела на собеседника так, словно не верила, что видит его. – Родители здоровы, Аннабелль вполне оправилась после родов, маленький Агравейн растет не по дням, а по часам. Он здоровый и веселый малыш и очень похож на Мэтью – светлая ему память…

— Мне кажется, Драко из свойственного ему великодушия умалчивает о собственных проблемах, — Симпсон приветливо улыбался, но на лбу у него появилась еле заметная морщинка. – По–моему, такие ожоги – это слишком в девятнадцать лет! Я считаю, что слизеринцы должны помогать друг другу, поэтому готов выдать Драко долгосрочный заем на лечение. Разумеется, мы все оформим по закону – у нотариуса…

— Я не нуждаюсь в помощи. Ожоги на руках неизлечимы, а шрам на щеке я хочу оставить в память о моей дурости.

— Это в Святом Мунго сказали, что твои ожоги неизлечимы? – губы бэвухи скривились в презрительной усмешке. – У меня есть несколько знакомых частных целителей; я уверен, они…

— Мне от тебя ничего не нужно, Симпсон, – в последнее слово юноша постарался вложить все чувства, которые испытывал к собеседнику. – Тебе еще нужны мои услуги как ликвидатора?

— Нет, — Блейз надменно усмехнулся. – У меня ты уже отработал…

— Тогда мне пора, — Драко, не оборачиваясь, быстро прошел к двери, открыл ее и покинул кабинет.

Юноша уже стоял у двери, ведущей в коридор, когда услышал, как в приемную из кабинета вошла Пэнси.

— Не сердись на Блейза, — сказала она негромко. – Он хотел как лучше…

— Я в этом не сомневаюсь, но не нуждаюсь в его помощи, а сейчас должен продолжать работу.

— Сейчас обед, и тебе лучше пойти поесть.

— Действительно! – Драко секунду помедлил, но потом напомнил себе о том, как виноват перед однокурсницей, собрался с силами и сказал: – Если хочешь, мы могли бы пообедать вместе – в министерском ресторане или наверху. В двух кварталах отсюда есть очень милый ресторанчик… Или ты работаешь без обеденного перерыва?

— Нет, сейчас я свободна, — Пэнси вздрогнула, густо покраснела и подошла к двери, ведущей в коридор. – Я предпочла бы выбраться на улицу. Тяжело столько времени проводить под землей…

Драко смутился: он не ожидал такой бурной реакции. Но передумать сейчас означало смертельно обидеть девушку, поэтому он улыбнулся и, вспомнив их детскую игру, слегка поклонился, а затем широко распахнул дверь:

— Прошу вас, миледи, разделить скромную трапезу одинокого разбойника!

— О, — Пэнси расцвела счастливой улыбкой, — я и не подозревала, что Робин Гуд настолько галантен!

— Я не воюю с женщинами, миледи! Мои враги — те, кто забыл о чести, а ваше благородство известно всей Англии!

Перебрасываясь словами, они шли по коридору седьмого этажа, и все, кто даже в обед сидел в своих кабинетах без дверей, поднимали головы и смотрели на тех, кто проходил мимо.

— Ты же всегда ненавидел брокколи! – удивилась Пэнси, когда они сделали заказ и вежливый официант отошел от их столика. – И почему ты не заказал баранину?

— У меня диета, – не думая, отозвался Драко, погруженный в воспоминания о детстве.

— Это из-за ожогов? – девушка сразу посерьезнела.

— Нет, из-за режима тренировок. Ожоги меня давно не беспокоят.

— Понятно… — Пэнси некоторое время молча теребила бахрому скатерти, но потом собралась с силами и спросила, осторожно выговаривая каждое слово: — Ты ведь был в Туннелях, верно?

— Да, с первого дня; вышел 14 декабря.

— Не знаю, как ты это выдержал. Я бы не смогла…

— Мне повезло: у меня в отряде никто не погиб. Раненые были, но они возвращались в строй после лечения. А к остальному привыкаешь быстро; даже к запаху… — юноша осекся, сообразив, что об этом не стоит разговаривать в ресторане, и смущенно сказал: — Я не люблю вспоминать Туннели. Давай лучше поговорим о тебе. Я знаю, тебе у Флагштоков пришлось нелегко, но потом тебя там зауважали…

Пэнси вдруг густо покраснела, нахмурилась и сказала голосом, дрожащим от ярости:

— Я не хочу говорить об этих презренных тварях! Они… недостойны того, чтобы их помнить!

— Но ведь твой начальник погиб, спасая тебе жизнь! – на миг Драко показалось, что сборщицы метел ему солгали: такой странной была реакция собеседницы.

— Грэхем Круффл – подлец и сволочь! – отчеканила она. – Да, он помог мне запатентовать мои чары, но все равно был исключительной скотиной! И я ничего ему не простила! Когда я попала в больницу, то все время плакала и не могла остановиться; идиоты–целители думали, что я горюю о недоноске Круффле, а на самом деле я плакала от радости, потому что он сдох! – Пэнси вынула из кармана мантии кружевной носовой платок и высморкалась. – Я не помню зла и захотела помочь семье этого гаденыша, но они без всяких объяснений вернули мой подарок, а потом, потом… — она закусила губу и стиснула кулаки.

— Это, конечно, не мое дело, — юноша не хотел спорить, однако молчать тоже не мог, помня рассказ сборщиц метел, — но тебе действительно не стоило посылать вдове и детям Круффла корзину с продуктами. Он погиб, спасая тебе жизнь, а его родичи — люди, а не домовики…

— Ты ничего не понимаешь! – девушка побагровела от ярости и почти кричала, не обращая внимания на официантов и других посетителей: – Это не люди, а свиньи! Только свиньи могли так унизить меня — а ведь я тогда уже работала у Блейза и старалась забыть прошлое, как страшный сон…