Чтение онлайн

Странное ощущение нарастает внизу моего живота. Наслаждение такое интенсивное, что мне хочется отодвинуться от его губ и в то же время притянуть его еще ближе к себе.

Я не хочу, чтобы это заканчивалось так быстро, но когда Андрей сильнее втягивает мой клитор в рот и посасывает его, щелкая языком, я задыхаюсь и разбиваюсь вдребезги.

Сквозь пелену блаженства чувствую, как он продолжает гладить меня и целовать. Затем вытягивается рядом со мной и, перекатив меня набок, прижимает к своему телу.

Мое дыхание медленно приходит в норму, когда я лежу, уткнувшись лицом ему в грудь, обвив его талию руками, мечтая остаться связанными так навсегда.

— Боже, ты прекрасна, — его хриплый шепот раздается над моей головой. Он утыкается в мою макушку и целует мои волосы.

Я, как и все девочки, мечтала встретить свою половинку, мечтала познать любовь, но и представить не могла, насколько глубоким может быть это чувство. Когда ты хочешь раствориться в другом человеке, дышать с ним одним воздухом, смотреть в глаза и знать, что он чувствует то же самое.

Никаких сомнений, никаких страхов.

Любые печали растают, если Андрей будет обнимать меня так, а его дыхание будет щекотать мою кожу.

— Девочка моя, — его рука выводит круги на моей обнаженной коже. Его прикосновения, его забота — лучшее, что случалось со мной. По телу разливается теплая нега и приятная усталость. Внутри меня все еще вибрирует наслаждение после недавнего оргазма. А мне уже мало. Я пристрастилась к близости с Андреем за считанные мгновения.

Теснее прижимаюсь к нему, и мои руки забираются ему под рубашку. Ведут по его плоскому животу и мускулистой груди, обводят каждую впадинку. Его тело подрагивает, и он испускает стон удовлетворения. Потом приподнимается на локте, ускользая из моих объятий.

— Тебе нужно одеться, — в его голосе снова тревога. — Вдруг кто-нибудь зайдет.

С этими словами Андрей поднимает мои штаны с пола и тянется к футболке. Он помогает мне одеться и, усевшись на кровати, задумчиво смотрит на меня. Его глаза заволакивает серая грусть.

Не хочу, чтобы он грустил. Хочу продлить наше время, пусть это и иллюзия мира посреди отчаяния. Подаюсь вперед и седлаю его бедра. Давлю на твердые бицепсы, заставляя снова опуститься на подушки. Опускаюсь вместе с ним, накрывая его, не желая разрывать наш контакт. Кручу бедрами, удобнее устраиваясь на нем и охаю, когда мой все еще чувствительный центр упирается в его твердую длину. Даже через одежду я чувствую, какой он горячий. И большой. А что, если он не поместится в меня? На мгновение мне становится страшно. Но другие же люди как-то занимаются сексом? Я уверена, что Андрей сделает все, как надо. Неконтролируемо вращаю бедрами напротив его эрекции. Желание снова нарастает во мне.

Я улыбаюсь, когда Андрей громко стонет и впивается губами в мою шею. Его пальцы сжимают мои бедра, заставляя меня прекратить движения. Его тело напрягается, когда он хрипит умоляюще: — Агния. Не надо. Прошу.

— Я думала, тебе нравится…

— Мне очень нравится. Даже слишком. Но я не железный и я не смогу… я хочу тебя до безумия, что даже больно… мужчине тяжело сдерживать себя, — его голос срывается.

— О… я не знала. Извини, — сползаю вбок и ложусь рядышком. Но мои руки продолжают обнимать его.

— Мы не можем. Не сейчас, — с сожалением смотрит он на меня.

Андрей заправляет прядь волос мне за ухо и целует в кончик носа.

Я веду себя по-детски. Конечно, Андрею тяжело. И не только сдерживать свое желание. Он чувствует колоссальную ответственность за меня, за мою безопасность. И наверное ощущает себя беспомощным, не в силах вытащить меня прямо сейчас. Он настоящий защитник. Это в его крови. Я вижу это в его взгляде, ощущаю всеми фибрами души.

Невольно вспоминаю наше знакомство, когда он опустился передо мной на колени, без колебаний стянул с себя рубашку и осторожно, боясь дотронуться до моей обнаженной кожи, накинул ее на меня. Мне вспоминается его тихий, мягкий голос, когда он не переставая что-то говорил. В основном, разные мелочи. Как спрашивал меня, какие блюда мои любимые, какие цветы мне нравятся. Его голос убаюкивал меня и не дал впасть в истерику.

И почему судьба так распорядилась, что мы опять почти в такой же ситуации?

32

На меня накатывает волна щемящей сердце нежности к Андрею. Приподнимаюсь и с упоением покрываю его лицо поцелуями: щеки, глаза, лоб и, конечно, губы, порывисто шепча:

— Андрей, ты такой замечательный, ты самый лучший… я так рада, что мы встретились, что ты здесь. Не из-за вот этого всего, — обвожу рукой комнату, не сводя с него глаз. — А потому что ты — это ты. Пожалуйста, будь осторожен. Не делай необдуманных поступков. Не соглашайся на бой… хотя вряд ли они оставят тебе выбор. Я не переживу, если с тобой что-то случится.

Его взгляд становится таким напряженным, сосредоточенным. И мне кажется, что в уголках глаз блестят слезы.

— Еще ни одна женщина не смотрела на меня, так как ты сейчас, не волновалась обо мне. Никто… никто не заботился обо мне так.

— А твоя мама? — проглатывая слезы спрашиваю.

— Я не помню, — с сожалением отвечает он. — Я был маленьким. Думаю, да, конечно, она заботилась обо мне. Но я не помню этого. И почему я помню только то, что хотел бы навсегда стереть из своей памяти?

— Что же? — кладу ладонь ему на шею, ощущая биение пульса.

Он тяжело вздыхает и отводит глаза в сторону.

— Андрей, — тихо зову его. — Ты можешь рассказать мне все! А впрочем, если не хочешь, не страшно, — кладу голову ему на грудь.

Обещаю себе отдавать ему всю себя, если мы выберемся отсюда живыми... Все, что смогу, чтобы залечить шрамы, которые лежат на его сердце. Я сделаю все возможное, чтобы стереть из его памяти плохие воспоминания, преследующие его.

— Мой отец был беден, а мама из богатой семьи, — раздается его негромкий голос. — Но она полюбила его. По-настоящему. Так я думаю… Мама почти сразу забеременела мной, и они поженились, хотя ее отец, мой дед, был против. Он категорично заявил, что они не увидят от него ни копейки. Да, они любили друг друга, но денег катастрофически не хватало. Дед отказывался помочь, даже когда на свет появился я. Он ждал, что его дочь одумается и вернется в родительский дом. Она все не возвращалась, верила в своего мужа. Но он так и не смог себя реализовать. Переходил от одной мало оплачиваемой работы к другой. Каждый день был похож на выживание. Но вместо того, чтобы пытаться, он лежал целыми днями на диване. Он был слаб, инфантилен и не потянул ответственность за семью. Он выбрал легкий путь, решив уйти из жизни.

В комнате повисает тяжелая тишина.

— Мне это все дед рассказал, — жестким голосом добавляет Андрей. — Со всеми подробностями.

— Мне так жаль, — поднимаю голову и смотрю на него, желая взглядом передать ему свои соболезнования и поддержку. — Значит, у тебя есть дедушка? Ты общаешься с ним?

— Нет. Он не любил меня с самого рождения. Я был ему не нужен… Я был причиной, почему он лишился дочери.

— Как… но как? — не своим голосом спрашиваю, не в силах подобрать слова и ненавидя печаль, затуманившую блеск его глаз.

— Я был слишком мал, чтобы понимать, из-за чего родители часто ругались. В ту ночь они тоже ругались, кричали друг на друга, — продолжает Андрей, нервно впиваясь пальцами в мою спину. Потом, словно опомнившись, убирает руки. — Мама сказала, что больше не будет надеяться, что собирает вещи, и мы с ней немедленно уезжаем к деду. Отец не хотел ее отпускать. Он так сильно любил ее и не мог смириться с тем, что она уйдет. Тогда он в своем больном сознании нашел способ, как им навсегда остаться вместе. Он вытащил ружье, вернее, обрез охотничьего ружья… и выстрелил в маму, потом покончил с собой.