Чтение онлайн

— Зачем вы… — ахнула я, не в силах договорить, когда вернувшись в дом, увидела Лизу. Ее белокурые локоны были полностью сострижены. Прическа не просто короткая, а под мальчика.

— Зачем же вы…?

— Ее волосы слишком тонкие и ужасно путаются, — начал оправдываться ее отец. — Ты же сама знаешь, Агнешка, — он перевел взгляд на свою новую пассию.

Я и без этого поняла, чья это была идея.

— Но я же купила специальный детский спрей, облегчающий расчесывание! — не сдержавшись я впервые повысила голос на взрослого человека.

— Не забывай свое место, — был дан мне сухой ответ новой хозяйки дома. — И да, в парикмахерскую, где крутится эта мелкая болонка, больше нельзя ходить. Вообще, нельзя ходить по этой дороге в школу. Отныне будете добираться другим путем.

— Почему? — но, кажется, я уже догадалась почему. Так же, как и соседские дети и родственники, парикмахер могла упомянуть в разговоре маму Лизы. Вероятно, она так и сделала, когда они были там. — При чем тут собачка? Вы вообще видели, как светится лицо Лизы, когда она играет с ней?

— Я знаю лучше, и, уж конечно, мы не будем обсуждать это с нянькой.

— Что это за терапия такая? — закричала я, не узнавая свой голос. — Вы не можете отрезать от нее все, что она любит, всех близких, ее воспоминания! Это все, что у нее осталось!

— Агнешка…

— И вы позволите? — с отчаянием я посмотрела на отца Лизы. Но он стоял, избегая моего взгляда.

— Мне виднее. Я педагог по образованию, — процедила она, и я впервые ощутила настоящую ненависть к другому человеку.

— Учитель пения в школе, — проворчала я, уводя Лизу в ее комнату.

Расчетливая стерва, которая решила взять в оборот безутешного вдовца, пока он тепленький. Буквально через пару дней после похорон начала плести свою сеть. Разве он не видит ее фальшивые улыбки? Ее мнимую заботу о Лизе? Конечно, она старается перед ним казаться участливой. Но когда он на работе, она даже не смотрит в сторону девочки.

В тот вечер, когда я осмелилась сказать ей слово против, меня ждал серьезный разговор. Серьезный и короткий. Меня просто попросили с чемоданом на выход. Даже не дали толком попрощаться с Лизой. Даже не позволили переночевать. Я в спешке собрала свои вещи и была вынуждена уехать в ночь. С тех пор я не видела Лизу.

И ее родная бабушка тоже уже несколько месяцев ее не видела. Я встречалась с ней как раз в тот день, когда проходила мимо кофейни, где Андрей увидел меня через окно. Она сказала мне, что консультировалась с юристом. К сожалению, бабушки и дедушки не имеют никаких прав, сообщил он ей. Только родители могут решать, с кем ребенку видеться. Я была так расстроена новостями, что у меня полностью пропал аппетит. Я не стала заходить в кафе, просто запрыгнула в трамвай и каталась по своему любимому району.

Андрей…

Он в тот день смотрел на меня. Лишь об одной мысли об этом на душе теплеет.

Из воспоминаний меня выдергивает наигранный смех Ульяны, звук закрывающейся двери ее комнаты и тяжелая поступь шагов ее «гостя». Он входит в помещение, все еще пошатываясь. На этот раз куртка зажата у него под мышкой, рубашка наполовину расстегнута и не заправлена. Его налитые кровью глаза ловят меня на разглядывании его, и он громко прищелкивает языком.

— Ты, — он указывает на меня пальцем, а я крепче сжимаю столовые приборы, готовясь к худшему. — в следующий раз.

С этими словами он проводит по замку картой и распахивает дверь. Шаркающей походкой он выходит из комнаты. Несколько секунд я сижу не двигаясь. Потом до меня доходит. Он не закрыл дверь.

Он не закрыл дверь!

Через два дня мое время закончится. Я знаю, Андрей сделает все возможное, чтобы спасти меня. Но на самом деле все может пойти не так, как он запланировал. Не так, как мы бы того хотели.

Лихорадочно оглядываюсь по сторонам.

Мне нужно действовать. Нужно попробовать сбежать. Такого шанса больше не будет.

Если меня поймают, наверняка за этим последует наказание. Но и оставаться здесь я больше не могу.

Соображаю быстро, что мне делать. На всякий случай мне нужно обеспечить себе гарантию вернуться, если внизу столкнусь с опасностью. Нельзя, чтобы дверь захлопнулась.

Хватаю с кухонной столешницы палку колбасы и подкрадываюсь к моему неожиданному шансу на спасение.

Внизу никаких звуков. Колбасой фиксирую дверь и на цыпочках, двигаясь медленно, почти не дыша, спускаюсь по ступенькам…

27

Несколько раз останавливаюсь на ступеньках и прислушиваюсь к звукам, но в холле первого этажа гробовая тишина. Так что я продолжаю спускаться, прижавшись к стене. Холл просторный и пустой, но ярко освещенный гигантскими вычурными люстрами. Входная дверь впереди так и манит. Но инстинкты подсказывают мне, поискать другой выход из дома. Диковато оглядываясь в поисках каких-нибудь идей, замечаю дверной проем в темное помещение.

У меня нет времени обдумать мой дальнейший шаг, потому что внезапно распахивающаяся входная дверь заставляет меня юркнуть в эту спасительную темноту. Слабый свет луны из окна подсвечивает очертания кухни. Большой современной кухни, как из журнала о дизайне интерьера. Помимо холодного серебристого света луны, маленькая лампочка в вытяжке над плитой дает мягкий свет.

Я могла бы попробовать выбраться через окно кухни в сад, но сейчас уже слишком поздно это делать. Наверняка от этого будет много шума. А голоса все приближаются.

Кажется, я выбрала самое неудачное место, чтобы спрятаться. Эти двое направляются на кухню.

В последнюю секунду успеваю нырнуть под овальный массивный стол, надеясь, что в полумраке меня не заметят.

— Давай быстрее, — говорит низкий голос. — Нам нельзя отлучаться с поста.

— Расслабься. Шефа сегодня нет в доме. А я хочу пива. Надоело все время ходить вокруг дома. Когда уже камеры починят? — ворчит его напарник.

Мне слышно, как хлопает дверца холодильника. Затем грузное тело опирается на столешницу в нескольких сантиметрах от меня. Я зажимаю рот рукой, боясь выдать себя прерывистым дыханием.