Чтение онлайн

С этим чемоданом я когда-то сошёл с поезда, а потом переезжал из угла в комнату, а из комнаты в квартиру. Он был невероятно крепкий и такой вместительный, что меня можно было всунуть, и ещё бы место осталось. Поэтому треть всех моих книг легко туда поместилась. Но уместить не значит донести, и каждая ступенька была пыткой. «Только бы ручка не оторвалась», — молился я. А больше не о чем: если я был девушкой, был бы шанс на помощь. Мужчине, тем более молодому, не полагалось уставать.

В конце пути пересадки метро и даже подземный переход через дорогу показались мелочью: Дана жила на пятом этаже старой «хрущобы», разумеется, без лифта. Когда я поднялся к её квартире, в ушах у меня шумело, бешено колотилось сердце, а перед глазами плясали чёрные точки.

«И придётся второй раз съездить», — мрачно подумал я, но тут открылась дверь, и меня приветствовали как родного брата. Даже в щёку чмокнули!

— Родиончик, как же ты это пёр? — спросила потрясённая Дана, когда я заканчивал выкладывать привезённое.

— Не важно… Главное, допёр, — я вытер пот со лба и огляделся. — А можно у тебя в туалет сходить?

— Да, конечно! Только подожди — я сейчас уберу…

Я угадал: она жила одна. В смысле, без парня. Но со старенькой мамой, которая была на работе.

— Она у меня консьержкой — все выходные, праздники… — объяснила Дана, пока я одевался, чтобы ехать назад. — А так бы вас познакомила. Она тоже любит читать!

— Потом тогда как-нибудь, — ответил я, хотя на самом деле собирался приехать лишь со второй порцией — и всё.

Мысль о том, что я не «отдаю на время», а «раздаю насовсем», утвердилась у меня в голове в тот момент, когда я снимал книги с полок. Я помнил, как покупал каждый том и сколько раз что читал. Они были как хорошие друзья — а теперь я прикидывал, что поместиться и как их лучше уложить. Словно они были мёртвыми телами…

Большую часть я собирался везти Дане, а та, что поменьше, предназначалось Тане. К ней предстояло тоже мотаться два раза, но во второй раз — с Изей, как мы договорились на прощание.

У Тани было грязнее, бачок в туалете протекал, едко попахивало кошками, а Жуком оказалась грязновато-белая хромая болонка, которая вышла меня встречать, фыркая и стуча когтями по линолеуму. «Изьке здесь будет хорошо, — подумал я, глядя на кошачьи домики и прибитую к стене половинку пня, всю изодранную когтями. — Здесь ему точно будут рады!»

— А он не замёрзнет? — обеспокоенно спросила Таня, пока я выгружал книги из чемодана.

Последние книги… А мне как будто становилось легче. Её немного — и взлечу…

— У него же шуба! Он же не ориентал какой-нибудь!

— А, точно…

Белый одноглазый кот с поломанным хвостом аккуратно обнюхивал привезённое. Наверное, Изю учуял. Полосатая рыже-белая кошечка сидела на самой верхней ступеньке самодельной лазалки и зорко следила за моими перемещениями. А в одном из кошачьих домиков я заметил чёрный силуэт — что ж, для комплекта действительно не хватает черепахи-химеры!

— Они подружатся, — сказала Таня, когда я застёгивал пальто. — Они и Жука приняли!

Кажется, она до того влюбилась в Израиля Соломоновича, что уже забыла: это мне некуда его отдавать!

— Ждите, скоро буду, — сказал я, закрывая за собой дверь.

«Скоро» — громко сказано! Когда я вернулся домой, уже почти стемнело. Получается, возился я весь день. Короткий зимний день. Так или иначе, я успел сделать три «ходки». До Даны был час в одну сторону, до Тани — полтора: как и я, они жили далеко от центра. На машине, конечно, можно было срезать, но на метро приходилось тратить много времени. И я до того устал, так что в последний раз была идея оставить чемодан. Всё равно ведь не пригодится! Но Таня могла что-нибудь заподозрить, а я не хотел лишнего вранья.

Остался только кот. Сполоснув чашки и тщательно вымыв лоток, я положил их отдельно в полиэтиленовые пакеты и загрузил в старый рюкзак, с которым ходил раньше — до того, как стал помощником генерального директора, и пришлось беспокоиться о «приличном» внешнем виде.

Рюкзак был вместительный: и матрасик-лежак влез, и запас корма, и наполнитель для кошачьего туалета. Руки остались свободными: как раз для спортивной сумки с вшитой сеткой. «Это Зинаида когда-то сделала», — вспомнил я. Ну, да: нужно было везти найдёныша к ветеринару, а переноски у меня не было. И мы решили обойтись так. Я нашёл толстую иголку, нитки покрепче и кусок сетки. Моя возлюбленная старательно перешивала сумку, пока я сидел с задремавшим котиком на коленях…

«Переноску точно оставлю там. И рюкзак, наверное».

Почуяв неладное, Изя напрягся, вздыбив шерсть на загривке. В сумке его возили к ветеринару, а это не самые приятные воспоминания!

— Иди сюда, дуралей, — позвал я, и, не дожидаясь, пока он послушается, схватил кота за шиворот, ловко засунул в самодельную переноску и быстро застегнул молнию.

На глазах у меня вдруг навернулись слёзы. Надо было как-нибудь попрощаться, обнять его, что ли, но я боялся, что совсем расплывусь. «Ему там будет хорошо, — уговаривал я себя, пока нёс сумку, прижав к груди. — Его там будут любить. О нём там будут заботиться. У него появятся друзья. Он больше не будет скучать весь день, пока я на работе…»

Одной мысли у меня точно не было: «Мне его будут не хватать». Почему-то я был однозначно уверен, что моя судьба уже решена. После того, как у Изи появится новый дом, можно будет не волноваться о нём, а обо мне вообще не нужно думать.

— Мама, смотри, котик!

В метро мне удалось присесть, и сумку я поставил на колени. Изя прижался носом к сетке и жалобно мяукнул.

«Прости, друг, — подумал я. — Так надо».

Изя тяжело вздохнул, как будто услышал мои мысли, и дальше уже молчал: до самой Таниной квартиры, которая должна была стать его новым домом — навсегда…

— Тихо, тихо, давай отойдём, — предложила Таня, когда мы поставили переноску в центр комнаты и расстегнули молнию. — Хочешь — присядь на тумбочку.

«Если я присяду, то точно усну», — устало подумал я, наблюдая, как Изя высовывает нос из сумки, а потом — вылезает, осторожно переставляя лапы. Первым к нему подошёл белый кот.

— Пельмень, — шёпотом пояснила Таня. — Он очень добрый. А что с ним было, когда его нашли!..

Изя и Пельмень начали обнюхиваться. И вот белый котик окончательно расслабился — и принялся вылизывать Изе голову. Тот терпеливо сносил ласки нового друга. А сверху за нами продолжала следить полосатая скромница.

— Если Пельмень принял, то всё хорошо, — сказала Таня. — Ужинать не хочешь?

— Я лучше пойду, — засобирался я.

— Что, даже не попрощаешься? Он будет скучать по тебе!

Я подошёл к котам, опустился на колени.

— Ну, пока, Израиль Соломонович, — сказал я, стараясь, чтобы голос не задрожал. — Веди уж тут себя хорошо, не посрами меня!

Изя посмотрел на меня жёлтыми глазищами, как будто всё понимал — даже то, что я не мог произнести вслух. А я подумал о пустой квартире, где уже никто не ждёт, и до того стало горько, что я чуть ли не бегом собрался — и выскочил из квартиры. Уже в лифте позволил слезам вытечь.