Выше головы! (CИ)
Шрифт:
В витрине, окружёнными ёлочными шарами и гирляндами, были выставлены популярные издания и новинки, но без цены, так что я мог только гадать, сколько всё это стоит. Но вряд ли бы я сильно ошибся в своих предположениях: время от времени я заходил в эту точку, а ещё чаще бывал в магазине между моей работой и станцией метро. И редко когда выходил с пустыми руками. Куда теперь всё это девать? Несколько полок, столько место занимает — лишний багаж…
«Давно надо было перейти «цифру» — купил бы себе бук-ридер, скачал бы всё, что надо — и никаких затрат с переездом! Знал же, что придётся, рано или поздно, таскать эти кирпичи…» Но сожалеть поздно, да и не любил я электронный текст: слишком много читал такого по работе. Презентации, отчёты, исследования — слова на экране априори воспринимались через «надо». Для отдыха нужно менять формат… Или я просто был старомоден и любил бумажные книги?
Я перевёл взгляд на стекло витрины, украшенное изнутри снежинками из серебристой бумаги и красочными афишками, вчитался в ближайшее объявление — и впечатлился настолько, что даже забыл о стеснительной Тане в очках. Мероприятие, которое проводили в центральном магазине торговой сети, должно было начаться через пару часов, я легко мог успеть туда, если отменить «смотрины кота»… Но я не имел права изменить расписание, так что это всё могло происходить хоть на другой планете через сто лет.
Встреча писателя с читателями — ничего необычного на самом деле. Автор истории про Рэя отвечал на вопросы о своих произведениях и раздавал автографы. Ну, не сюрприз ли? Я столько думал об этой истории в последнее время — и вот… Или это то, что верующие люди называют «искушением»? Перспектива увидеть творца того мира, который я считал «своим», здорово встревожила, так что я вспотел, а потом ощутил мертвенный холод внутри. Наверное, дело в том, что я не воспринимал тот мир как просто выдумку.
Воодушевление быстро схлынуло, и я даже порадовался обстоятельствам, которые не позволяли мне вырваться на встречу. Ну, что мне там делать? Даже если привезти книжки, чтобы поставить автограф — что это даст мне?
Я уже знал, что имя автора — псевдоним. А это значило, что там, скорее всего, будет какая-нибудь толстая немолодая тётка ростом полтора метра и с завязанными в пучок редкими сальными волосами. В очках. С прыщами на носу. Или даже без прыщей, без разницы — я как-то был на одной такой «автограф-сессии» у Оксаны, и навсегда запомнил скребущее чувство дисгармонии между звучным мужским псевдонимом — и реальным положением вещей. Здесь будет то же самое.
Мне не хотелось разочаровываться, а главное, не хотелось получать доказательства, что мой мир — это всего лишь книга, фикция, что ничего нет и быть не может чего-то похожего… Если я лишусь ещё и этого!.. Нет, я и так слишком много потерял. Пока я не увидел автора, Рэй принадлежал только мне — и только я знал, какой он и что там происходило на самом деле.
Например, я был твёрдо уверен, что Рэй втайне мечтал вернуться в Администрацию: это было его, а Проект Терраформирования — лишь временная смена места и обязанностей. Неведомо как, но я был в курсе, что он чувствовал вину перед всеми теми девушками, которые приходили к нему на «сеансы», пока он был в спецотделе. Хотя он понимал, что это глупо, всё равно считал себя обязанным, но никак не мог решить, как вернуть им этот «долг». И ещё — хотя этот никак не упоминалось в тексте — я точно знал, что Рэй всерьёз задумывался о себе и Леди Кетаки, но лишь первое время. А потом все силы ушли на внутреннее сопротивление тому давлению, которое на него оказывали, и в итоге едва начавшее формироваться чувство завяло, как цветок под заморозками. Но он скучал по той возможности…
Наверное, то, что со мной происходит — это признак сумасшествия. Веду себя, как хрестоматийный чокнутый фанат. «Этот мир только мой! Убери свои грязные лапы! Плевать, что ты всё придумал — я читатель, а значит, мне лучше обо всём знать!» Сколько таких ненормальных приходилось встречать автору? Вряд ли его это удивит: ещё один псих, который перепутал правду и сказку.
Что ж, значит, псих. Я отворачиваюсь от реальности и всё больше времени провожу в мираже — наверное, для такого диагноза есть умное название у мозговедов. Но если я там счастлив, какая разница, где правда? Здесь-то уж точно не за что зацепиться. Нет никого, кого бы волновало моё существование. Разве что Изю, но не могу же я жить ради одного кота…
Я отвернулся от объявления и постарался выкинуть его из головы. Нет никаких встреч и нет автора — но есть будущее, в котором хотелось бы оказаться. Я сам никак не могу его приблизить и приблизиться к нему никак не могу. Зато я могу мечтать о нём. Я могу мысленно переноситься в него, видеть залы с высокими потолками и просторные коридоры, представлять вездесущих камиллов и мудрых логосов, работать в Администрации или в ТФ, заботиться о детях и играть с друзьями в баскетбол. Я могу любить людей, не боясь удара в спину. И мне не нужно каких-то особенных льгот и привилегий! Просто жизнь, которая не вызывает отчаяния и от которой не устаёшь.
И я был уверен, что очень многие люди в городе хотят того же!
Не все, конечно: смурной плохо выбритый мужик, вылезший из чёрного джипа, который перегородил половину тротуара, точно не смог бы найти себя там! Он бы заскучал, не смог бы принять те правила. А вот девушка с парнем, обходящие машину и с неодобрением глядящие на закурившего водителя, вполне смогли бы. Им нашлось бы дело по душе. Или бабушка с сумкой, осторожно ковыляющая по улице в сторону метро — разве она не заслуживала другой судьбы?
Если бы у меня была дверь в тот другой мир, я бы не стал хранить её только для себя. Я бы провёл любого! Всех! Ну, почти всех! Только как отделить достойных от недостойных? И достоин ли я сам?..
— Ты — тот самый Родион, который отдаёт кота?
Из-под кепки у неё выбивались буйные рыжие кудри, а всё лицо было усыпано веснушками. Очков я не обнаружил, и серые глаза смотрели смело и как будто с вызовом. А чуть в стороне я заметил невысокую невзрачную девушку, которая подходила под описание Зинаиды: круглые толстые стёкла и крайне смущённый вид.
— Да, всё верно, — кивнул я и доброжелательно улыбнулся. — А вон там, наверное, Таня?
— Там Таня, а я Дана. Мы вместе. Ну, показывай, где ты живёшь. И кота. Кот у тебя точно есть?
Мотив
— Ой, какой красавец!
Не успел я предупредить, что «он у меня добрый, но к гостям не привык», как Таня, не разуваясь и даже не расстегнув пуховик, подхватила Изю и поднесла к лицу — прямо под удар сильной лапы. Я сразу подумал, что давно не стриг Изе когти… Да уж, это были судьбоносные секунды!
Израиль Соломонович принюхался, шевеля длинными чёрно-белыми усами, и лизнул девушку прямо в губы. А ведь со мной он такого никогда себе не позволял!
— Какой галантный кавалер! — пропела Таня, перехватила кота, положив его на сгиб левой руки, а правой тут же начала с прямо-таки профессиональной ловкостью почёсывать его под подбородком. — Сразу целоваться! Да-да, я тоже тебя люблю!
Изе понравилось такое обращение — кажется, он даже слюни пустил. А я заревновал немного! Только познакомились — и сразу телячьи нежности!
— Он кастрированный? — строго спросила рыжая Дана, расшнуровывая высокие подкованные ботинки.
— Да, он уже был, когда я его подобрал.
— Откуда ты знаешь? Ты в этом разбираешься?
— К ветеринару носил — он и определил.
— А что ещё сказал ветеринар?
— Что кот привит. И здоров, — ответил я с готовностью, как на экзамене.
— Всё, я влюблена! — объявила Таня и перешла к почёсыванию серо-рыжего Изиного живота.
— Опять… — поморщилась Дана, глядя на подругу с нескрываемой жалостью. — У тебя их уже трое, не считая Жука! Куда ж ещё?