Чтение онлайн

Резиновый загубник регулятора [48] воняет старьем и имеет соленый привкус, но я представляю себя Жаком Кусто и погружаюсь под воду на 30 футов. Удивляюсь громкости своего дыхания, которую подчеркивают булькающие звуки пузырьков воздуха, поднимающихся к поверхности. Наслаждаюсь временем, проведенным под водой и ощущением того, что мне не нужно спешить обратно, как при фридайвинге. Я буквально обманываю смерть уже в том первом погружении с аквалангом, несанкционированном и неподготовленном, это цепляет и волнует с самого первого вздоха. Именно тогда решаю научиться правильно погружаться, хотя не совсем готов посветить родителей в свои окончательные планы.

После пары идиллических лет в Дакаре папа вываливает на стол сюрприз: «Мы переезжаем в Бейрут», – говорит он, сообщая новости о своем следующем назначении в компании Boeing. Мне нравится жизнь в Дакаре, и я не хочу бросать школу, Дембо, мои клады, пса Арашида. Кроме того, я ничего не знаю о Ближнем Востоке. Мы снова собираем вещи, прощаемся со всеми и садимся в другой самолет, чтобы направиться на восток.

По дороге останавливаемся на Рождественское сафари в Кении и Танзании. Фауна удивительна – изящные газели, стада слонов, зебр, жирафов, антилоп гну, гиен, гепардов и львов бродят по широким просторам. Мой взгляд перебегает от дикой природы к заснеженной вершине Килиманджаро: мечтаю о том, как буду выглядеть и чувствовать себя, если окажусь там.

Во время экскурсии по заповеднику видим небольшую группу львов.

Наш кенийский гид останавливает машину и объявляет: «Встреча львов!»

Прикручиваю 200-мм телеобъектив к зеркалке и, выскакивая из лендровера, готовлюсь снимать. Мой Canon FTb должен сделать свое дело. Увы, «встреча львов» оказывается спариванием [49] . Хмм… Биология на практике. Некоторые важные уроки жизнь преподносит за пределами классной комнаты.

Ливанский Бейрут – изящный и изысканный город с пятитысячелетней историей на побережье Средиземного моря. Банковская столица Ближнего Востока на тот момент сочится нефтяными деньгами и богатой культурной жизнью. Здесь находится ближневосточный офис Boeing. Мы приземлились в январе 1975 года и нашли действительно хорошую квартиру недалеко от центра города, всего в квартале от главной улицы Хамра-стрит. Похоже на Париж – яркий и шумный, разве что вместо блинниц киоски с шаурмой. Мое любимое место для прогулок с друзьями или в одиночку – рынок, он же восточный базар, переполняющий органы чувств запахами специй и еды, блеском золота, бархатом ковров, звоном меди и навязчивыми призывами к молитве.

Я поступаю в известную в академических кругах Школу американской общины в Бейруте, где вскоре узнаю, что «несколько слишком отстал».

Мы останемся в Бейруте всего несколько месяцев до начала гражданской войны в Ливане. Война продлится более 15 лет, и Бейрут разорвут на части мусульманское большинство (в основном неимущее) и христианское меньшинство (относящееся к правящему классу). Центр города станет ничейной землей, известной как «Зеленая линия», и большая часть территории будет практически полностью разрушена. Погибнут тысячи, множество народу покинет страну. Вокруг города появятся лагеря беженцев и контрольно-пропускные пункты на шоссе.

Я провожу беспокойные дни закрывшись в нашей квартире, соседние офисы не работают, дороги пусты, а вдалеке гремят выстрелы снайперов и взрывы. Однажды мы с мамой присутствуем на дружеской вечеринке у бассейна в очаровательном отеле «Сент-Джордж», где раньше тусовались дипломаты и кинозвезды. Снайпер с одной из соседних высоток выцеливает отель. Либо он паршивый стрелок, либо просто пытается напугать представителей западных стран, тем не менее, после нескольких трескучих выстрелов из винтовки зона вокруг бассейна пустеет. Я не слишком напуган, но просто сосредоточился на том, чтобы отвести всех в укрытие.

Мама все сильнее настаивает на том, чтобы я оставался дома по мере того, как ожесточается конфликт. Однажды в два часа ночи буквально в двух шага от нас взрывается супермаркет Смита. Окна зданий вокруг разлетаются под какофонию разбитого стекла. Выглядываю на улицу и вижу, как сотни людей бегают по горящему зданию, проламываясь сквозь обломки, когда прибывают полицейские. Я настаиваю на том, чтобы пойти туда и побродить среди ночи вместе с другими напуганными жителями, пока пожарные и полиция заняты.

Я спрашиваю людей вокруг: знают ли они, что произошло? Магазин принадлежит англичанину и его ливанской жене, и они в основном обслуживают западных покупателей Бейрута. К нашему удивлению, они открывают магазин уже на следующий день. Моя мама спрашивает миссис Смит: «Когда вы снова открылись?» «Дорогая, мы и не закрывались никогда». А магазин уже предлагает молоко и газеты, как будто ничего не изменилось.

Почти сразу после взрыва компания Boeing решает временно перевезти свой персонал в греческие Афины, чтобы дождаться, когда в Ливане все успокоится. Хотя война носит спорадический характер, она слишком близка и смертельно опасна. Мы собираем все, что можем, и с баулами мчимся на такси в бейрутский аэропорт. По дороге замечаю специально устроенные заграждения из чадящих автопокрышек на дорогах, слышу усиливающуюся стрельбу и вижу дым, поднятый артиллерией в горах за городом, а также несколько пыльных танков на городских улицах.

Я не слишком разочарован отъездом, готовлюсь к новым приключениям, и у меня есть ощущение, что Греция может быть отличным местом, чтобы научиться подводному плаванию, на этот раз так, как надо.

Изредка спрашиваю себя, как выглядела бы жизнь «за белым заборчиком», если бы мы остались в американском пригороде? Я ходил бы в среднюю школу Йорктауна, бегал бы за теми же девчонками, которые когда-то подначивали меня в начальной школе, и вел бы жизнь так называемой типичной американской молодежи. Иногда возникает тоска по последовательности и предсказуемости и, конечно, беспокойство из-за того, что каждые пару лет мы переезжаем и друзей приходится искать заново. Но в основном наслаждаюсь, регулярно начиная с нуля в новой стране и в окружении новой культуры.

Греки наслаждаются жизнью и никогда не парятся по мелочам. «Ола Эйнаи Эндакси!» [50] , или «все в порядке!». Для моей мамы непринужденный средиземноморский уклад смягчает напряженность, возникшую в Бейруте, и я скоро неплохо устраиваюсь в Школе американской общины в Афинах, одной из двух англоязычных школ в городе. Многие из моих одноклассников тоже приехали из Бейрута, и очень приятно пойти в новую школу с несколькими старыми друзьями.

В Бейруте я выучил ругаться по-арабски как пьяный матрос на берегу, хотя, конечно, не перед родителями, особенно перед мамой. В Греции овладеваю искусством витиевато материться, быстро усвоив важнейшие непристойные выражения с соответствующими жестами.