Чтение онлайн

Кстати, если бы не решите льность польской стороны, скорее всего Владимир Высоцкий вообще не прилетел бы в Варшаву. Ведь не окажись в программе фестиваля "Гамлета", поэт вряд ли прибыл бы в Варшаву специально для того, чтобы выступить в спектакле "Добрый человек из Сезуана", в котором у него был дублёр.

Мы спросили у Барбары Бэнкэ, кому же польские зрители обязаны прибытием Владимира Высоцкого в Варшаву, кто же настоял на том, чтобы в Польше был показан спектакль "Гамлет". Она, не колебаясь ни минуть:, ответила: "Пан Мечислав. Он очень тонко разбирался в искусстве, обладал огромным авторитетом, и прекрасно понимал, что польские зрители хотят увидеть именно спектакль "Гамлет" и именно Владимира Высоцкого".

Мечислав Маршицки (Mieczyslaw Marszycki/1923-2006/) обладал действительно огромным авторитетом в польской театральной среде. Театру он посвятил всю свою жизнь, холя по образованию

был юристом. Он начал с работы в филармонии, затем работал на радио, откуда перешёл в Театр земли мазовецкой (Teatr Ziemi Mazowieckiej), где придумал "театр на барже", с которым плавал по реке Висла, показывая многочисленные спектакли на палубе списанной баржи. Двадцать шесть лет жизни (1965 — 1991) он посвятил Драматическому театру (Teatr Dramatyczny) в Варшаве. И именно он был инициатором проведения в Варшаве фестивалей Варшавские театральные встречи и Варшавские международные театральные встречи. С 1991-го по 2001-й гг. Мечислав Маршицки возглавлял Институт Театра Народовы (Instytut Teatru Narodowego) и Малый театр (Teatr Maly — Scena Impresaryjna). В 2006-м году его не стало. К сожалению, мы не успели задать Пану Мечиславу многих важных ворпосов. Деталей, связанных с приготовлениями к фестивалю 2. Варшавские международные театральные встречи не помнит сын Мечислава Маршицкого, который был в то время подростком.

Но мы благодарим судьбу за возможность задать вопросы Барбаре Бэнкэ — непосредственной участнице тех, столь значимых, преговоров. И за полученные на них ответы, удивившие нас, но полностью подтвердившиеся благодаря найденным документам.

Барбара Бэнкэ, много лет проработавшая в Министерстве культуры и искусства Польши, скончалась 8-го марта 2013 года и была похоронена в Варшаве 14-го марта.

Желание нашей публики посмотреть легендарный спектакль "Гамлет" было настолько сильным, что Вроцлав до сих пор сожалеет о так и не состоявшемся в их городе сценическом действии…

В связи с тем, что Владимир Высоцкий находился тогда в больнице, во Франции, вместо "Гамлета" в городе Вроцлав состоялись внеплановые показы спектаклей "А зори здесь тихие" и "Добрый человек из Сезуана". Но в Варшаву поэт всё же прилетел. Зрители дважды увидели его в заглавной роли в спектакле "Гамлет" и один раз в роли Янг Суна в спектакле "Добрый человек из Сезуана". Нашему музею удалось разыскать короткие видеофрагменты этих спектаклей, снятые польским телевидением.

Запись материала для польского телевидения осуществил Ян Бухвальд (Jan Buchwald /род. в 1950 г./) — ныне знаменитый польский режиссёр, в то время сотрудник польского ЦТ (где проработал с 1975-го по 1982-й, и куда вернулся на несколько лет в 1987-м году), директор ряда польских театров, в том числе столь известных, как варшавский Театр разновидностей (Teatr Rozmaitosci /1999-2002/) и Театр Повшехны им. Зигмунта Хибнера в Варшаве (Teatr Powszechny im. Zygmunla Htibnera /2007-2011/).

В 1980-м году Ян Бухвальд работал в редакции телевизионной театральной передачи "Просцениум" ("Proscenium"). Уже в самом начале нашего знакомства Пан Ян заверил меня, что слухи о якобы сохранившейся в Польше полной видеозаписи спектакля "Гамлет" это всего лишь легенда. Признаться, я питала надежду, что в нашей стране был записан если не весь спектакль, то по крайней мере его большие фрагменты, так как нашему музею удалось разыскать в архиве польского телевидения отрывки из разных частей спектакля, как из пролога к нему (исполнения Владимиром Высоцким песни на стихи Бориса Пастернака "Гул затих, я вышел на подмостки…"), так и сцены с могильщиками и с черепом Йорика, и, наконец, овации после спектакля. Я предполагала, что если телеоператоры присутствовали в зале варшавского Театра оперетты на протяжении всего спектакля (а несомненно так оно и было, если ими снят, как пролог к спектаклю, так и аплодисменты по его завершении), то вовсе не для того, чтобы то и дело включать и выключать камеру. Если бы они намеревались снять всего лишь короткие фрагменты из спектакля (те, которые сохранились, и которые удалось найти), они ограничились бы либо съёмкой в его начале, либо в середине, либо (и этот вариант представляется наиболее разумным) ближе к концу, чтобы заснять одновременно и аплодисменты публики. Я с трудом представляла себе телевизионщиков, терпеливо ожидающих возле сцены до самого конца очень продолжительного спектакля только для того, чтобы время от времени включать камеру на минуту-полторы, а то и вовсе на двадцать-тридцать секунд. Но Пан Ян с полной уверенностью заявил: "Ведь тогда экономили пленку. Это были совершенно другие времена. О том, чтобы снять весь спектакль не могло идти речи. Снимали именно коротенькие фрагменты, из разных частей спектакля". Но ещё пуще Ян Бухвальд удивил меня другой информацией. Польское телевидение сняло тогда интервью с Владимиром Высоцким! Пан Ян выяснил, что у поэта хотели взять интервью съёмочные группы из двух редакции польского ЦТ. Из редакции театральной передачи "Просцениум", и из редакции телевизионной культурной передачи "Пегаз" ("Pegaz"). Когда Владимир Высоцкий узнал, что обе группы представляют одно и то же телевидение, он согласился дать интервью одной из них. "Больше повезло ребятам из „Пегаза". Нам, к сожалению, Владимир Высоцкий в интервью отказал. Наверно, решил, что нет смысла беседовать на одну и ту же тему с двумя съёмочными группами одного и того же телевидения. В конечном итоге мы взяли интервью у Юрия Любимова" — заявил Ян Бухвальд. Но странным образом интервью с Юрием Любимовым сохранилось, а интервью с Владимиром Высоцким исчезло из архива Польского телевидения (TVP). Впрочем, подобные разочарования наш музей пережил неоднократно. В Сербии пропал целый документальный фильм с Владимиром Высоцким "Гамлет на реке Сава" ("Hamlet па Savi"), снятый в 1976-м году знаменитым сербским документалистом Ратком Иличем (Ратко Hiiih, Ratko Шс /1944-1995/).

Но об этом речь пойдёт в другом разделе книги. Что же касается Яна Бухвальда, то он прекрасно помнит все подробности, связанные со своей попыткой взять интервью у Владимира Высоцкого. И спектакль "Гамлет". И незабываемую игру великого артиста. Но, несмотря на то, что ему есть что вспомнить, и что рассказать, он ни с кем не делится своими воспоминаниями. Это чрезвычайно скромный человек, не стремящийся во что бы то ни стало обратить на себя внимание, рассказать нечто сенсационное.

Когда в начале шали 2011-го года наш музей принимал участие в XIX Международном фестивале "Искусство улицы" в Варшаве, в уютный кафе-клуб "Resort"(с концертами, кинопоказами, лекциями) на улице Белянской (на углу Театральной площади и Сенаторской улицы), ще мы читали лекцию о великих театральных ролях Владимира Высоцкого, Ян Бухвальд пришёл заинтересовавшись темой выступления, пришёл и скромно сел в последнем ряду.

И так и просидел бы, никем не замеченный в тёмном зале, если бы мы не обратили внимание публики, что в последнем ряду сидит знаменитый режиссёр…

Ян Бухвальд говорит, что в Высоцком его покорила скромность. И удивительная расположенность к людям. Отзывчивость и доброжелательность.

— Мы очень хотели взять у Владимира Высоцкого интервью, — вспоминает режиссёр — хотя понимали, конечно, что две съёмочные группы это уж слишком. Мы знали, что Высоцкий очень устал, что весь спектакль "Гамлет" держится именно на нём, всё внимание публики, средств массовой информации было тоже сосредоточено на нём, поэтому, нас не удивило его решение дать интервью лишь одной из двух съёмочных групп. Тем более, что мы представляли одно и то же центральное телевидение. И, естественно, мы не испытывали никакой обиды, хоть и сожалели, что повезло не нам, а нашим коллегам из другой редакции. Но Высоцкий как будто пытался утешить нас. Это было удивительно, ведь он мог не обратить на нашу реакцию малейшего даже внимания. Ему было не до нас. Он был нарасхват, его постоянно окружали люди, он устал, а ведь его ждали ещё спектакли, ветрели, интервью… Но он обещал нам, что хотя интервью возьмут наши коллеги, мы сможем снять фрагменты из спектакля, что у нас не будет в этом плане никаких ограничений. Я помню, как он посмотрел на нас — такой изумительный, невероятно энергичный и увлечённый человек, невысокий, производящий впечатление очень сильного, решительного, и вместе с тем обаятельного мужчины. Несмотря на усталость, он, вроде уже уходя, остановился, посмотрел в нашу сторону, кивнул нам и с добродушной улыбкой (словно желая взбодрить нас и заверить, что всё будет так, как он обещал, что это не пустые слова) произнёс своим характерным, всеми узнаваемым, голосом: "Значит,

договорились?" Мы действительно сняли на следующий день фрагменты из спектакля (и овации после него). К сожалению, не так много, как нам бы этого хотелось, так как плёнку тогда экономили…

Фрагменты из спектаклей "Гамлет" и "Добрый человек из Сезуана", снятые польскими телевизионщиками наш музей искал в архиве Польского телевидения двенадцать лет. К счастью, они сохранились. Сегодня эти кадры хорошо известны. Они включены в документальные фильмы замечательных московских режиссёров Александра Ковановского и Игоря Рахманова (из Творческого объединения "Ракурс").

Запись интервью с Владимиром Высоцким, взятого редактором телевизионной передачи "Пегаз" Петром Шимановским (Piotr Szymanowski), до сих пор не удалось найти…

В мае 1980 г. в театральной редакции Польского телевидения (TVP) проходила стажировку Гражина Гурска (Grazyna Gorska — монтажёр, на её счету также несколько киноролей):

— В мае 1980 года я проходила стажировку в театральной редакции TVP. С грустью приходится констатировать, что редакция не позаботилась о составлении графика для стажёров, поэтому меня запихивали то в одну, то в другую съёмочную группу. Так как в редакции много тогда говорили о прибытии в Варшаву Театра на Таганке и о планах авторов передачи "Просцениум", связанных со съёмками во время фестиваля Варшавские международные театральные встречи, я стала умолять их, чтобы они взяли меня с собой на спектакли "Гамлет" и "Добрый человек из Сезуана". Они отгоняли меня, как назойливую муху, понятное дело, я была всего лишь стажёром, которого никто не хотел брать на свою голову, толку от меня было мало, наоборот, я была для них пудовой гирей на ногах. Но в один прекрасный день, утром, начальник производства сообщил мне, что буквально через пятнадцать минут я нужна буду Янэку Бухвалъду, так как ему срочно надо ехать в Театр оперетты, ибо Высоцкий прилетел в Варшаву, и мы будем уговаривать его, чтобы он согласился дать интервью для программы "Просцениум". К тому же, надо было обсудить детали интервью с Любимовым.

В Театре оперетты мы сняли общие планы (театр, афиши и т. п.), если мне не изменяет память, начальник производства отправил меня с отснятым материалом на Площадь повстанцев, в лабораторию (Площадь повстанцев — Plac Powstaricow Warszawy — одна из главных площадей в центре польской столицы, в квартале Srodmiescie. Именно там находилась лаборатория Киноагентства польского телевидения TVP — laboratorium Agenq'i Filmowej TVP, Plac Powstaricow Warszawy 7 — прим. авт.), где обрабатывали пленку. Досъёмку к передаче снимали тогда кинокамерой, с использованием светочувствительной пленки. Начальник производства добавил, что никаких занятий в рамках стажировки у меня в этот день не будет, и что я могу вернуться на репетицию "Гамлета", если у меня возникнет такое желание. Разумеется, оно тут же возникло, и я вернулась в театр. Я немного опоздала, в зрительном зале было темно, поэтому, чтобы никому не мешать, я присела на корточках у стены. Я жадно вглядывалась во всё происходящее на сцене. Внимательно смотрела на знаменитый движущийся занавес, на Любимова, и, конечно же, на Высоцкого. Насколько я помню, репетировали не весь спектакль, а только его фрагменты. Иногда это были буквально "намёки" на те или иные сцены. Любимов постоянно подходил к актёрам с замечаниями. По полной программе сыграли лишь сцены с Высоцким (может быть, специально для фоторепортёров?). Если бы не неожиданный инцидент с брюками, я бы запомнила лишь своё восхищение игрой, минималистической, но столь много говорящей, сценографией (ох, уж этот занавес!) и переводом Шекспира на русский язык. Я была столь увлечена сценическим действием, меня переполняли такие эмоции, вызванные осознанием того, что собственными глазами мне довелось увидеть нечто воистину великое, чрезвычайно важное и исключительное, что я не обращала внимания ни на зрительный зал, ни на журналистов, хотя смутно помню, что в зале сидели какие-то люди (их было совсем немного, помню, что среди них был Ольбрыхский, я видела его потом в фойе). В зале присутствовали также фоторепортёры. Инцидент со штанами я запомнила очень хорошо. Я была тогда убеждена, что Высоцкий играл не в костюме, а в собственной одежде: в джинсах, точнее, даже в вельветовых брюках, и в свитере с большим вырезом (я запомнила волоски на груди артиста). Брюки треснули сзади, когда Гамлет зацепил ими торчащий гвоздь, в сцене на кладбище. Я запомнила слова Высоцкого: "Соединённые штаны Америки рассоединились". Были ещё какие-то шуточки на эту тему. Не помню, чтобы Высоцкий накричал на костюмершу. Она сразу же прибежала и заверила, что приведёт брюки в порядок. Всех очень развеселил этот инцидент, я не помню никакого крика, никакого напряжения.