Чтение онлайн

Разгулявшаяся ватага, не обращая на него внимания, знай продолжала свое. Рядом валялись опорожненные бутылки, на разостланных по траве газетах — консервные банки, остатки хлеба с колбасой. Но больше всего бросилось ему в глаза не это, — из горящего костра торчали поломанные жерди ограды и аншлаг, минуту назад предупреждавший о неприкосновенности дуба. Чернявый длинноволосый парень подбивал их ближе к огню и, глядя на Василия выпуклыми глазами, смыргая копчиковым носом, подыгрывал по-своему ватаге — гогочущей, ухающей, воющей:

Блаженно-приторное выражение его мелкого личика, обрамленного бакенбардами с Иисусовой бородкой, так и взорвало изнутри Василия. Не видя ничего, кроме этого «христосика» в облезлых, стянутых на коленях джинсах, в попугайски крикливой распашонке, из которой выглядывала латунная крестулька на красном шнурке, не удержался:

— Вид у тебя, молодой человек, божий, а хамить-то зачем?

— Пардон, пардон, как вы сказали? — вздернулся чернявый.

— Хамить, говорю, не надо. Святое дерево, ровесник Куликовской битвы, а вы руку на него подняли!

— Ах, святое дерево… — притворно ухмыльнулся «христосик». — А мы, пардон-с, и не заметили.

— И это не заметили? — выдернул Василий из костра жердину с прибитым к ней обгорелым куском аншлага.

Но тут приподнял голову другой, лежавший на траве неподалеку, — с усами, как у старого моржа, и не по возрасту растолстевший.

— Э-э, что вам, дядя? — спросил он сонным голосом, оттопырив пухлые губы.

— Во-первых, не намного-то я старше, чтобы дядей называть…

— …Во-вторых, оне-с повелевают нам погасить огонек-с, — перебил, хихикнув, чернявый.

— Вы что — лесник? — снова прошлепал губами «морж».

— Такой же, как вы, только совесть имею, — отпарировал Василий.

— А может, дядя выпить захотел? — подсказал третий, с волосами до плеч, уложенными по моде шекспировской эпохи.

— Н-ну, если выпить, так, пожалуйста, мы народ гостеприимный. — И с этими словами «морж» лениво обернулся к сидевшей у его изголовья девице, подстриженной под лысуху, только что вынырнувшую из воды, и раскрашенной так, словно собиралась играть клоунаду: — Э-эм-ма… налей, пожалуйста, сердитому незнакомцу… может, он подобреет.

Привычным жестом курильщика девица откинула руку с дымящейся папиросой, придерживая ее в двух пальцах, шевельнула было массивными, как гаубицы, ногами в кургузых шортах и капризно протянула:

— Эр-рик, налей ты сам… я уста-ала…

«Не дай бог, кому в жены достанется», — мимолетно подумал Василий. Ее наигранные манеры будто масла подлили в огонь, набухла рука, сжимая дымящуюся жердину.

— Молодые люди, я не шучу с вами. Погасите костер и давайте отсюда по-хорошему.

— В противном случае — милиция? — дремотно зевнул «морж».

— Я и сам потушу.

И тогда другие, лежавшие в тени на траве, скорчились, хватаясь за животы:

— Ох-ха-ха-ха!

— Страшный какой, дяденька!

— Вот напугал!

— Го-го-го!

Этот издевательский гогот толкнул Василия с последней грани терпимости, и дальнейшее произошло в какие-то секунды. Он помнил только, как полетели из-под дубины головешки от костра, как ухнул, обдав всех паром и дымом, опрокинутый в жар чайник и как надвинулась потом, обступая его, ватага.

— Дядя Вася! — раздался за кустами приглушенно-испуганный голос.

Это вырвалось у Егора, когда тот, онемелый, с расширенными глазами, увидел в руках «дикарей» сверкнувшие ножи. Закрыв глаза от ужаса, он хотел крикнуть во весь голос, на весь лес, но язык будто ссохся во рту, и его никто не расслышал, потому что одновременно грянул близко раскатистый гром. Сорвавшись с места, он понесся так, будто гналась за ним толпа пиратов. Над лесом разрывалось небо, деревья, как подкошенные, казалось, валились ему на голову, а он бежал во все свои детские ноги, испуганно вжимая голову в плечи. Так и выскочил на дорогу в полубеспамятстве, выскочил и остолбенел, не зная, куда дальше бежать, кому кричать. Ни ребят-патрулей, ни отца или кого-то рядом. «К дяде Коле, к дяде Коле скорей!» — ударила в голову догадка. Скорее, скорее туда, на лесосеку, там люди, там дядя Коля…

— Дядя Коля-а! — закричал он, задыхаясь от быстрого бега и порывистого ветра. — Дядя Коля-а!

Уже и лошадь с повозкой завиднелись в конце лесосеки, а в горле у него сперло от сухости, крик не получался.

— Дядя Коля-а! — машет он руками на бегу, падая и снова вскакивая. — Дядя Коля-а-а!

Споткнувшись обо что-то, не видное в траве, Егор кувыркнулся со всего маху чуть не под ноги лошади…

Из-за деревьев со стороны лесосеки показался Николай Матвеевич. Подойдя к повозке, он увидел пластом лежавшего мальчишку, потряс за плечо:

— О-о, да это Его-орка! Откуда ты, озорник, или разыгрываешь дядю Колю?

Мальчишка только рот раскрывал, заглатывая воздух, — слова вымолвить не мог.

— Ты что же это, грозы испугался? Или заблудился, отца потерял? Ну, ну, не бойся. И гроза скоро пройдет, и домой доберешься.

Помог ему подняться, ласково потрепал, как мужчину, по плечу.

— Там… Крюков верх… дядю Ва-асю… — выдавил Егор бессвязно.

Николай Матвеевич только плечами пожал, ничего не понимая.

— Да что такое, говори же толком!

Скороговоркой, проглатывая слова, Егор объяснил, что случилось там, возле старого дуба в Крюковом верху.

— Много их там! — раскинул руки. — И с ножами к нему… Скорее, дядя Коля… убьют его!..

Снова близко прогрохотал над лесом гром, стукнулись о траву первые крупные капли. Николай Матвеевич понял наконец и засуетился, подсадил в повозку мальчишку. Прыгая по корневищам и валежинам, повозка затарахтела, замелькала колесами.

Дождь опустился горохом, и только сейчас Егор вспомнил про новую панаму, которую обронил, когда бежал по лесу. Крупные капли ударяли его по открытой голове, но что там дождь, если спасать надо дядю Васю… Вдруг повозку подкинуло так, что он язык прикусил, едва удержался, расцарапав руку о грядку. Дядя Коля гикнул, стегнул с досады лошадь, и та понеслась еще быстрее.

Тем временем, пока Егор бежал к леснику за подмогой, Илья катил на мотоцикле по направлению к Крюкову верху. И не один, а с лесоустроителем из областного управления. Вздумалось тому приезжему взглянуть на легендарный дуб с его громким названием, вот и торопились успеть до грозы.