Чтение онлайн

На поляне перед овражком мотоцикл чихнул и смолк. Тут-то и донеслись до них крики со стороны дуба, так что Илья даже замер, не снимая рук с руля. И, опомнясь, кинулся на крики, забыв о своем спутнике.

Первым, кого он увидел, был человек с окровавленной головой и в порванной рубашке, отбивавшийся от нападающих. Не сразу узнал он в этом человеке Василия, а только выскочив на пригорок, когда уже оказался рядом. Ближний к нему, с моржовыми усами, лягнулся было ногой. Илья успел схватить ее и дернуть к себе так, что тот ахнулся затылком о землю. Но тут подскочили к нему двое. Первого Илья рванул одной рукой за гриву, другого тычком в подбородок отбросил в дымящийся костер. И тогда чернявый, метнувшись к нему коброй, выхватил нож. Илья пригнулся, резким ударом ноги угодил ему ниже локтя, и нож взлетел, сверкая рыбой. Успел схватить за красный шнурок с крестом, но тот оборвался.

— Братцы, полундра! — крикнул чернявый, увидев на Илье тельняшку.

— Ай, — взвизгнула толстобедрая девица.

Илья схватил увесистую головешку, а тут и лесоустроитель подскочил на подмогу. Чернявый, дрыгая ногами в облезлых джинсах, раком пополз в кусты, и другие бросились как зайцы кто куда.

— Что, лохмачи-христосики, в лесу вам тесно?..

И вдруг стало тихо, только слышался треск в кустах от убегавших. Илья обернулся, увидел лежавшего без движения Василия: с виска его стекала алая струйка, не успел, наверное, увернуться.

— Вася, Вася, что с тобой? — принялся трясти за плечо. — Вставай же!..

— Вот они, во-от! — раздался рядом знакомый звонкий голос, и вслед за этим показались Николай Матвеевич, а за ним Егор.

Мальчишка глазам своим не поверил, увидев отца. И тут же осекся, глядя, как тот перевязывал клочьями рубашки голову дяди Васи.

— Да кто же его так? — всплеснул руками Николай Матвеевич. — Да как же это?..

Оглядев пригорок с затухающим кострищем, с рюкзаками и шмотками вокруг, Илья брезгливо заметил:

— Прихватим как свидетельство… А-а, вот еще!.. — Увидел оброненные кем-то корочки, раскрыл — проездной билет с фотокарточкой. — Теперь уж вам, «христосики», не скрыться.

Василия, так и не пришедшего в сознание, бережно понесли к повозке.

А гроза все не утихала. Огненными плетями хлестали молнии небо и землю, накатывался гром, как бы проламывая крышу над головой, гудел ветровал, раскачивая верхушки деревьев. Кто выше, кто смелее — тому первый, самый страшный удар…

Василий пришел в себя в просторной светлой комнате с высоким белым потолком и стенами бледно-голубого цвета, отчего те казались студеными, как лед. Он почувствовал в себе странную опустошенность, словно уплывал куда-то, подхваченный невидимым течением. А когда открыл глаза, то увидел близко над собою незнакомое лицо женщины во всем белом, от которой, как и от стен, дохнуло холодом, и тут сознание его стало проясняться. Он заволновался, хотел было приподняться, но в глазах поплыли красно-желтые круги, а тупые боли во всем теле как бы пригвоздили его к месту.

— Лежите, лежите спокойно, — послышался сквозь звон в голове тихий голос женщины.

Однако губы его уже раскрылись сами собою, прошелестели невнятно полушепотом:

— Где… я?

— В доме отдыха, — отозвался все тот же ласковый голос, и Василий увидел, как лицо ее осветилось детски милой улыбкой.

«В доме… отдыха, — повторил он про себя. Но, задумавшись и вспоминая, спохватился вдруг: — В каком… доме отдыха? Да я в лесу был»…

И снова прошелестели его губы, но уже громче:

— Где… Егор?..

— Вон он, вот ваш Егор, — слегка кивнула женщина.

Василий медленно повернул от стены свинцово тяжелую голову и тут только заметил двоих, сидевших неподалеку и также одетых в белое. Он всмотрелся в их лица, узнал Илью, Егора и слабым движением головы заодобрил их присутствие.

— Больно? — негромко спросил Илья.

Василий хотел ответить и только охнул от прилива боли, точно сжали тисками голову. Теперь он понял, что лежит на больничной койке.

Женщина сделала знак рукой и, поднявшись, Илья с Егором молча направились к выходу…

Сознание вернуло к Василию то, что случилось у старого дуба. Припомнилось, как лез на него с ножом чернявый «иисусик», как отбивался он от наседавших, пока не подоспел, будто с неба свалившись, Илья, а кто и чем ударил его в этот момент, так и не мог себе представить.

Затем в мыслях пошел он, пошел по лесным дорогам вслед за мальчишкой, пересекая то непролазные чащи, то залитые солнцем поляны с их пышным цветением трав и щебетом птиц, — и все это закружилось плавно, обволакиваясь туманом, повело в то далекое и сказочное, что давно уже вырисовывалось в его воображении…

Ясное летнее утро.

По гладкой и ровной, как стрела, дороге мчится машина, и бег ее напоминает полет стремительной чайки.

Слева и справа тянутся сады с диковинными плодами, гибридами севера и юга, — рви и ешь, сколько тебе угодно.

За садами изумрудным морем расплеснуты леса и поляны, зелеными коврами стелются посевы.

В плавных поворотах прямых и ромбических крыльев уплывают вслед за машиной бело-розовые города и поселки.

Распахивая двери, зазывают путника гостеприимные мотели, уютные коттеджи, станции для зарядки машин.

За машинами не видно синих или черных шлейфов выхлопного газа, как это было в двадцатом веке, и двигатели их, неся в себе аккумуляторный заряд, бездымны, бесшумны и достаточно мощны.

В машине сидят двое: молодой человек с выразительными глазами и прической, уложенной серповидной скобкой надо лбом, и девушка с лицом атласно-смуглой, как у юной березки, кожи, черноглазая, с приспущенными по узким плечам темными, чуть вьющимися волосами. Они едут в двухмесячный отпуск, который станет для них одновременно свадебным путешествием: Василий получил его за новую научную работу, недавно одобренную ученым советом, Эмилия — за диплом с отличием, который ей только что вручили после окончания гидрологического института.