Чтение онлайн

Из глаз нас обоих.

Глава 28

Кратковременная потеря рассудка, которая связывает одну жизнь с другой[52]

Замок Кристиана был… атмосферным, мягко говоря.

Он простирался на вершине высокого утёса, возвышаясь над долинами внизу, предоставляя ясный обзор на потенциальных незваных гостей. Хоть было уже утро, ни одна искра солнечного света не пронзила завесу мрачных грозовых облаков над головой. Этот удушающий, низко нависший угольно-серый потолок тянулся от горизонта до горизонта, насколько мог видеть взгляд. Единственным освещением служили тусклые молнии, которые шипели и потрескивали высоко вверху, заставляя облака ненадолго блеснуть чуть более бледным оттенком депрессии.

Замок был громадным, раскинулся по могучему крутому утёсу, резко обрываясь с трёх сторон. С четвертой дикое бьющееся море врезалось в основание возвышающегося тёмного утёса.

Единственным способом попасть внутрь являлась извилистая тропинка, вырезанная в краю утёса. Стоило подняться по этой тропе, и длинная дорога с каменными стенами по обе стороны вела к каменной стене, огибавшей весь периметр территории и нарушаемой лишь мощным разводным мостом, который сейчас был поднят и надёжно зарешечен. За ней по-настоящему начинались извилистые улицы цитадели. Высокие каменные башни тянулись к плотному серому потолку, исчезая в нем. Замок воспарял ввысь и нырял вниз, возвышался, а затем плюхался до низких гарнизонных зданий. Полные две трети территории разваливались, сдаваясь ходу времени. Оставшаяся треть была восстановлена.

Океан бурлил и пенился, разбиваясь о камни далеко внизу. Вся территория представляла собой этюд в злых грифельных, мрачных серых и темных, наполненных напряжением тенях, нарушаемых лишь теми слабыми прерывистыми проблесками молнии высоко над головой.

Мы приземлились на вершине низкой башенки, и я отодвинулась от него, обнимая себя, чтобы сохранить тепло, мои волосы метались вокруг головы на диком солёном ветру.

— Почему здесь так холодно и мрачно? — мне приходилось говорить громко, чтобы меня было слышно поверх ветра. — Это из-за тебя?

— Шон. Мы влияем на климат своим настроением. Его настрой остаётся дурным уже долгое время. Солнце перестало светить над моей цитаделью спустя несколько недель после его прибытия. Та трава, что остаётся для его экспериментов, бледна и скудна. На той неделе он сказал, что если в моем королевстве закончится трава, он уйдёт.

Я резко втянула воздух.

— Куда?

Кристиан пожал плечами.

— Я понятия не имею, девушка, и он не сказал бы. Сейчас он со мной не разговаривает. Может, в мир Фейри, или в королевство Невидимых, может, в Зеркала и дальше. Мы не можем его потерять. Мы должны каким-то образом его вернуть, — когда мои зубы начали стучать от холода, он сказал: — Но давай отведём тебя внутрь, девушка. Там тепло. Я покормлю тебя и направлю в сторону Шона.

***

Я задрожала, поднимаясь по рушащимся, пыльным каменным лестницам. Во время поспешной трапезы из сыра и хлеба Кристиан рассказал мне о Шоне немного больше, завершив указаниями, как его найти. Ему казалось, что мне лучше всего пойти одной, поскольку Шон чувствует приближение Кристиана и становится ещё злее. «Затем чёртовы облака поглощают весь замок, изнутри и снаружи, — сказал он мне. — Это неприятно».

Пока я блуждала по эксцентричной цитадели, переполненной возвышающимися стопками древних книг и манускриптов, сундуков и бутылок, Риодан писал мне несколько раз, и я отправляла ответные смс, отвечая на его вопросы о Дэни, отчаянно желая позвонить ему и узнать, что происходит. Но здесь у меня была своя битва, и судя по тому, что сказал мне Кристиан, она будет сложной, а то и вовсе ужасающей.

Я помедлила, чтобы перевести дыхание перед тем, как подняться по последним нескольким поворотам каменной винтовой лестницы. Шон удалился в разрушенную часть замка, в дальнюю башню, где, как сказал мне Кристиан, он имел обыкновение нависать мрачной темной тенью, глядящей на море.

В отличие от остальной части замка, которую Кристиан каким-то образом поддерживал приятно тёплой, здесь царил ледяной холод. Я покрепче закуталась в шерстяной плед, который дал мне Кристиан, и закончила подъем.

Затем между мной и Шоном оставалась лишь одна дверь.

Два долгих года плюс изменения прошли с тех пор, как я видела его в последний раз.

Я вновь помедлила и закрыла глаза, когда в голове всплыли давние слова Риодана. Слова, в которых я не нуждалась, и внезапно я вновь очутилась в его офисе из стекла, глядя вниз на Шона, а Риодан говорил: «Если ты не скажешь Шону, что Круус трахает тебя, пока ты спишь, это с большей вероятностью разрушит все, что у вас есть, чем любая работа в моем клубе. Это, там, внизу, — он указал на Шона, подающего выпивку очаровательной, почти голой Видимой, — кочка на дороге, тест искушения и верности. Если твой Шон любит тебя, он с успехом его пройдёт. Круус — испытание твоей грёбаной души».

Он также сказал: «Твой бог, может, и любит вторые половинки, но человечество — нет. Такая пара уязвима, особенно если они достаточно идиоты, чтобы позволить миру увидеть, насколько они счастливы и рады. Во время войны их риски возрастают в десять раз. В таких обстоятельствах пара может пойти двумя путями: Уйти глубоко в глушь и спрятаться как можно дальше от человечества, чертовски надеясь, что их никто не найдёт. Потому что мир разорвёт их на части. Или опуститься по шею в вонь, грязь и извращение их искажённого войной существования. Увидеть вещи такими, какие они есть. Уронить шоры и поднять канализацию на уровень глаз; признать, что вы плаваете в дерьме. Если вы не признаете говно, несущееся к стоку прямо на вас, вы не можете от него увернуться. Вы должны вместе встречать каждый вызов лицом к лицу. Потому что мир разорвёт вас на части».

«Прав в обоих отношениях, Риодан», подумала я с печальной улыбкой. Мне стоило прислушаться. Но я стыдилась. Боялась. Все было совершенно против моей воли, но я наслаждалась этим. Что женщине делать с таким? Я годами говорила себе, что это не моя вина. Я была игрушкой в руках самого могущественного Фейри в истории, который мог заставить меня думать, будто я что-то чувствую. И все же… стыд. Я никогда не хотела в себе другого мужчину, кроме Шона. И все же я жаждала Крууса так, как никогда не жаждала Шона. Пусть даже это иллюзия, навязанная мне силой, я все ещё чувствовала вкус этого воспоминания. И я ненавидела Крууса за это!

Я знала, почему злился Шон. Я знала, почему он ожесточился. Мы знаем каждый жест друг друга, каждый рывок, боль, страх, надежду и мечту. Обман жил и дышал между нами, и он обзавёлся собственной, ненасытной жизнью. Если у меня была хоть какая-то надежда помочь ему стать мужчиной, которым, как я верила, он мог стать, то сегодня не он один должен встретиться лицом к лицу со своими демонами.

Резко вдохнув, я расправила плечи и толкнула дверь, молясь, чтобы поговорка «и истина сделает вас свободными» оказалась правдивой.

***

— Зачем ты пришла, Кэт? — произнёс Шон тихим, злым голосом, не поворачиваясь.

Он стоял в дальнем конце круглой каменной комнаты, обрамлённый высоким узким проёмом, прорезанным в камне, ветер развевал черные волосы до пояса вокруг его тела, шелестя перьями огромных вороных крыльев.

— Уходи. Сейчас же. Здесь для тебя ничего нет.

Если бы я сначала не увидела Кристиана и почувствовала его сердце, Шон привёл бы меня в ужас. Мой любимый некогда был красивым грубоватым рыбаком, вкалывавшим на океане, повернувшимся своей мускулистой-от-таскания-сетей-весь-день спиной к могущественному смертоносному клану О'Баннионов. С его черными волосами, темными глазами и быстрыми, лёгкими улыбками я привыкла доверять ему в том напуганном, широко распахнутом состоянии, в котором пребывала в свои ранние дни. Из всех встреченных мною людей его сердце единственное казалось мне истинным, лишённым дурных намерений.