Чтение онлайн

– Вы… правда так думаете? – Тилляев выглядел озадаченным.

– Правда. Тебя это удивляет? Ты актёр, Денис! Разве актёр может стесняться своих ролей? К тому же прекрасно сыгранных? И неважно при этом, какого пола твой персонаж.

– Вы говорите точь-в-точь как наш мастер курса, – развёл руками Денис. – И меня, что удивительно, похвалил за ту роль один мэтр из Русского национального, от которого вообще добрых слов не дождёшься. Я, кстати, боялся, что часть наших студентов… Ну, скажем так, отнесётся ко мне неоднозначно по мере отработки пьесы. Но нет, этого не случилось.

– Вот видишь…

– Знаете, Светлана… Скажу вам по секрету, мне эта роль далась легче, чем тот же Арамис.

– Я это заметила.

– Правда? – Юноша даже покраснел.

– Конечно. Ты не просто играл Марианну, ты жил ею, дышал ею, потому что проникся до малейшей клеточки. Или она впитала тебя целиком. А мушкетёра ты играл. Превосходно, но всего лишь изображал. Это разные вещи, и хорошо, если ты понимаешь, о чём я.

– Возможно, я на самом деле это понимаю.

– Но ещё не готов признаться в этом даже самому себе. Верно? Ничего, всё у тебя впереди.

Из-за угла появилось лицо Людмилы Прониной.

– Так. Кабаниха, Тихон! Вы что тут делаете?

– Гнём линии, – ответила Света.

Тилляев поднял бровь, догадываясь, что смысл этой фразы для него скрыт.

– Хватит курить, идите работать… Завтра у нас большой прогон.

– Ох, Людмила Ивановна… – заговорил Денис. – Насчёт завтрашнего дня…

– Что такое?

– Мне нужно быть в аэропорту. Встречаю самолёт из родного города.

– Родственники?

– Если честно, то девушка. Она, можно сказать, беженка.

– Причина уважительная… Хорошо, придумаем что-нибудь…

«Девушка». Почему-то это слово точно острая игла ткнуло Свету в сердце. «Ну что за глупость, в самом деле? Какое она имеет право даже немного ревновать этого мальчишку!»

«Видимо, какое-то право у тебя стало появляться», – отозвался внутренний голос.

– Идёмте, маменька, – вдруг произнёс Денис, поднявшись со скамейки и протянув красивую руку Свете. Та, чуть помедлив, подала свою и от прикосновения ощутила лёгкую дрожь, приятной, но словно бы колющей волной пробежавшую от плеча через всё тело к бёдрам.

«Маменька», – с досадой думала Севостьянова. – Понятно, что сейчас у него в голове игра, продолжение пьесы… Но ведь я ему действительно могу годиться в маменьки, и это жуть до чего обидно».

Примерно так же, как наличие подруги, которая завтра собирается к нему прилететь.

* * *

Протяжный крик Зульфии вдруг резко оборвался, и девушка откинулась на подушки. Упругие груди высоко вздымались, пока дыхание, прерванное оргазмом, приходило в норму. Денис провёл кончиками пальцев по нежной коже живота подруги, и тело девушки сладко содрогнулось. Зульфия протяжно охнула.

– Как хорошо…

Вздохнув ещё раз, девушка повернулась на бок и прильнула к Денису, который уже перевернулся на спину. Положила голову ему на грудь, томно промурлыкала:

– Мне кажется, я могла бы часами не вылезать из постели… И тебя не выпускать.

Юноша усмехнулся, погладил Зульфию по мягким чёрным волосам. Та зажмурилась, притиснулась к Денису плотнее, закинула на него левую ногу и прижалась к бедру. Повернула лицо чуть выше и ощутила поцелуй над бровями.

– Ты сбрил усы, – проговорила девушка, словно заметила впервые. – А зачем – так и не сказал, когда мы встретились.

– И бороду, – добавил Денис.

– Надоели?

– Не то что бы. Просто там я был обречён играть мушкетёров и прочих шевалье, а здесь у меня открылись возможности для других типажей и характеров.

– Кого ты сейчас играешь?

– Тихона. Ставим «Грозу» Островского.

– Мерзкий он, – поморщилась Зульфия. – Арамис хоть и себе на уме, но всё ж благородный.

– Не бывает плохих ролей, – возразил Денис. – У меня была возможность отказаться, но я не стал этого делать. Даже если бы роль мне не нравилась, сейчас лучше не спорить. Я всё ещё гастарбайтер, и права у меня птичьи.

– Но приняли тебя хорошо, ты же говорил…

– Да. Не скажу за всех, но как минимум половина – точно. Остальные могут быть просто актёрами… Кем они и являются.

– Я иногда думаю, Денис… А вне сцены ты тоже актёр? Со мной, например?

– Почему ты так решила? Я не притворяюсь, когда я с тобой. Да и зачем? Я люблю тебя, я это знаю, и я с удовольствием это говорю… Я л-ю-б-л-ю тебя, Зульфия. Ты такая волшебная, слов нет…

– И ты чудесный! Я тоже тебя люблю… Ты невероятно сладкий, я просто тебя съесть готова… Вот прямо сейчас.

С этими словами девушка скользнула по телу юноши ниже, лаская его гладкую кожу ладонями, сползла к бёдрам…

– Ты стонешь и кричишь прямо как девушка, – хихикнула она чуть позже, целуя Дениса в губы и с наслаждением чувствуя, как язык юноши проникает ей в рот.

– Так ещё бы, – произнёс Денис расслабленно. – Ты же это делаешь просто мастерски. Я в восторге.

– В таких случаях надо задавать вопрос: «Где ты этому научилась?»

– Не буду. Мне без особой разницы…

– А мне иногда хочется спросить, где ты так классно научился некоторым фишкам. Наверное, так только женщины умеют, потому что знают, где у них самые чувствительные точки…

– У тебя была возможность сравнить?

– Нет, конечно, глупый… – Зульфия снова поцеловала Дениса и опять хохотнула.

– Представляю, как бы бесились Махмуд и Эсон, если бы знали, как именно мы с тобой тут шалим, – сказала она.

– Брата твоего я знаю, а кто такой Эсон?

– А… Это сын начальника моего отца. И отец недавно начал открытым текстом говорить, что мне пора думать о том, какой женой я для него стану.

– Никаких Эсонов! – нахмурил брови Денис. – Думай лучше, какой женой ты станешь для меня.

– Ого! Ты это серьёзно?

– А почему бы нет? Сейчас решим проблемы с работой, сделаем гражданство… Твой отец ещё благословлять тебя приедет.

– Не приедет, – уверенно произнесла Зульфия. – Он плохо отзывается о «лицедеях», как стал называть артистов после отделения республики. Ну и ладно. Если ты серьёзно, я буду для тебя лучшей женой. Самой нежной, самой ласковой… И самой распущенной на свете. Лишь для тебя, конечно.

– Я буду только счастлив, – произнёс Денис, обнимая девушку и прижимая её к себе.