Чтение онлайн

Это напоминание заставляет мой гнев снова вырваться на поверхность.

— Ты чувствуешь это, Зоуи? — спрашиваю я с рыком. — Ты чувствуешь, как это чертовски правильно? Это то, в чем ты отказываешь нам обоим!

В ее глазах вспыхивает сожаление, смешанное с желанием.

— Прости меня, — задыхается она.

Я все еще глубоко внутри нее, и ее горе полностью меняет ситуацию. Наклонившись, я прижимаюсь губами к ее губам, пробуя на вкус ее слезы.

— Не плачь, детка.

Она обхватывает меня руками за шею, прижимая к себе.

— Я хочу этого. Я хочу тебя. Так сильно.

— Я твой, Зоуи. Я всегда был твоим, все, что тебе нужно сделать, это взять меня.

Момент истины проходит между нами, пока я остаюсь глубоко внутри нее. Ее руки перемещаются к моему лицу, притягивая мой рот к своему, забирая то, что она так боялась признать. Я пью ее боль и страх, вдыхая их как свои собственные, и возвращаюсь к тому, на чем остановился, мой член входит сильно и глубоко.

Ее дыхание сбивается у моих губ, пока она скачет по краю пропасти, на котором я так отчаянно пытаюсь ее удержать.

— Остин. — В ее голосе звучит страх, она борется с оргазмом, пытающимся захватить ее.

— Я держу тебя, малышка Зоуи. Отпусти. Я обещаю поймать тебя.

Наши взгляды встречаются, мой умоляет о доверии, а ее ищет искупления. Наконец я побеждаю. Ее глаза закрываются, и она слепо погружается в наслаждение.

По моему позвоночнику пробегает жар, челюсть смыкается, зубы скрежещут, и я чертовски стараюсь сдерживаться.

— Ты принимаешь таблетки, Зоуи?

Ее глаза распахиваются, затуманенные экстазом.

— Да. — Она обхватывает мою спину ногами, насаживаясь на меня еще глубже. — Не отстраняйся. Я хочу тебя всего.

Мои бедра напрягаются, вбиваясь в нее снова и снова. Рычание разрывает мое горло, когда я наконец-то выплескиваю себя в нее, помечая ее так, как никогда не помечал другую.

Я зарываюсь лицом в ее шею, пытаясь понять, что, черт возьми, она делает со мной, понять чувства, которые она вызывает, но, когда дело касается этой женщины в моих объятиях, иногда нет никакого понимания. Только чувства.

Зоуи

Светит луна, миллион звезд висит над нами, а я лежу, растянувшись на груди Остина в кузове его грузовика, под моей щекой раздается ровный ритм биения его сердца. Его пальцы танцуют по моей спине, а мои скользят по его твердому животу.

Тишина царит вокруг нас, лишь звуки матушки-природы шепчут вдалеке. Впервые за несколько месяцев все в моем мире кажется правильным, и это только усиливает чувство вины, которое я скрываю внутри.

— Ты прав. Я боюсь, — шепчу я в темноту, признавая правду, с которой не могла смириться. Он заслуживает того, чтобы услышать ее.

Его пальцы замирают, ожидая, что я скажу дальше.

— Я потеряла всех, кто должен был меня любить, и каждый день борюсь за то, чтобы не потерять еще и сестру. Мысль о том, чтобы принять все это и в конце концов потерять тебя… пугает меня до смерти.

Между нами повисает молчание, мое тревожное сердце боится, что на этот раз я слишком сильно все испортила, и он не простит меня, несмотря на то, что только что произошло между нами.

— Ты боишься, что я тебя брошу, а я, черт возьми, боюсь, что никогда не смогу этого сделать.

Я с сожалением закрываю глаза, осознавая, что это значит.

— И все же мы здесь. Каким-то образом мы всегда оказываемся именно там, где должны быть.

Истина оседает в моем сердце, как теплый огонек. Он переворачивает меня на спину, устраиваясь между моих раздвинутых бедер. Его лицо нависает в нескольких сантиметрах от моего, его обычно терпеливые глаза горят разочарованием.

— Я больше не хочу быть твоим другом, Зоуи. Я пытался, очень пытался, но хочу большего. Я хочу вот этого. — Его большой палец гладит мою щеку, нежно и успокаивающе, как и сам мужчина.

— Я тоже хочу, — тихо признаю я, обхватывая пальцами его запястье, когда склоняюсь к его прикосновению. — Я действительно сожалею о вчерашнем. И не обижалась на тебя. Я даже не расстроилась, что ты пришел к ней. Ей это нравится. Она любит тебя…

Мои слова обрываются, когда я вспоминаю о том, как Крисси была разочарована, когда я вернулась в ее комнату без него. От этого мне стало еще хуже.

— У меня была стычка с матерью, — говорю я ему, и злость сгущается в горле. — Она пришла навестить меня в баре.

Его любопытные глаза смотрят на меня.

— Чего она хотела?

— Денег, — отвечаю я, практически выплевывая это слово. — Она даже не потрудилась спросить о Крисси или обо мне, если уж на то пошло. Все, что ее волновало, это она сама и поддержание своей привычки.

— Ты сказала ей, чтобы она съебалась? — его голос напряжен, в нем слышится гнев.

— Не в таких выражениях, но да, сказала. Тогда она заявила, что мы были худшей ошибкой в ее жизни, — признание срывается на грустный шепот. Я ненавижу себя за это. Ненавижу себя за то, что позволяю ей и дальше вызывать у меня такие эмоции.

Он прижимается лбом к моему, его теплый взгляд проникает в самую душу.

— Ты — моя лучшая ошибка.

Мое сердце начинает биться в новом ритме, прекрасные слова доказывают, что оно не разбито до неузнаваемости.

— Ошибка? — спрашиваю я, вскидывая бровь.

— Ты мне скажи. Собираешься и дальше отталкивать меня, отрицая то, чего мы оба хотим?

Ответ, который я хочу дать, замирает у меня в горле, и он чувствует мою нерешительность.

— Поговори со мной, Зоуи. Хоть раз выложи все начистоту.

Я думаю о болезни, которая влияет не только на жизнь моей сестры, но и на мою.

— Я никогда не думала, что моя жизнь будет такой. У меня было так много планов: осуществить свою мечту — стать фотографом, уйти от токсичных отношений родителей. Я собиралась уехать из города и никогда не оглядываться назад. Потом родилась Крисси, и все произошло с точностью до наоборот. Я не жалею об этом, ни на секунду. Но некоторые дни бывают тяжелыми, очень тяжелыми, и я так устаю, — признаюсь я, чувствуя себя виноватой за свое признание.