Чтение онлайн

Сварив кофейник на всю семью, я отнёс его на стол. В малой гостиной я застал Лену в халате, с мокрыми волосами и планшетом в руке. Она сидела на ковре, поджав ноги под себя и не отрываясь смотрела на экран. Уверен, ей было лет восемь, когда Александр в последний раз видел её в такой позе.

— Что показывают? — спросил я, опускаясь в кресло.

— Пока ничего. Прямой трансляции с вокзала ещё нет, говорят, начнут за десять минут до прибытия поезда. А пока комментаторы пересказывают программу визита…

Я кивнул, налил нам по чашке кофе и протянул одну сестре.

Сверху прошуршала юбка. Спускалась Лидия Павловна — и тут я невольно посторонился. Мать была одета так, словно собиралась не на Невский смотреть прямую трансляцию, а в Зимний. Утренний костюм цвета слоновой кости, нитка отборного жемчуга, аккуратные серьги, причёска. Полное парадное обмундирование.

— Мама, — сказал я. — Ты понимаешь, что мы идём на улицу, а не в Зимний?

— Сашенька, — Лидия Павловна посмотрела на меня сверху вниз тем особым взглядом, каким матери прерывают детские глупости. — Едет сам император Поднебесной. Пусть он меня и не увидит, и я его не увижу — но я буду стоять на той же улице, по которой проедет его кортеж. И будет неправильно пребывать там в неподобающем виде.

Я не нашёлся, что возразить. У женщин на этот счёт своя логика, и спорить с ней — всё равно что объяснять кошке устройство паровоза.

Из кабинета вышел отец. В отличие от облика матери, на нём был обычный летний костюм — но по тому, как он держал плечи, и по тому, как нервно теребил часы, я понял: ему сегодня тоже было не по себе.

— Пойдём смотреть процессию на Невский? — спросил он, не присаживаясь.

— Пойдём, — отозвался я. — На углу установили большой экран — будут транслировать прибытие поезда. А потом и кортеж пройдёт прямо мимо нас.

Невский преобразился.

Люди стояли плечом к плечу от Адмиралтейства до самой Лиговки, по обеим сторонам, высыпали на балконы, распахнули окна, а какая-то молодёжь даже вылезла на крышу.

Над головами реяли сотни флагов — российский и алый штандарт Поднебесной с золотым драконом. В руках у многих были цветы — белые хризантемы, красные розы, ландыши. На углу Садовой женщина продавала маленькие бумажные флажки — двойные, с обеими символиками.

Штиль с напарником из «Астрея» плечами проложили нам узкий коридор почти к самому экрану. Изображения пока не было — на экране горел заставка с двуглавым орлом и золотым драконом, между ними — надпись на двух языках: «Высочайший государственный визит».

Лена крепче ухватилась за моё предплечье. Лидия Павловна молчала. Отец смотрел вверх, на экран, и желваки на его скулах двигались.

— Сейчас начнётся, — выдохнул кто-то в толпе.

И верно. На экране что-то мелькнуло, дёрнулось — и началась трансляция с Николаевского вокзала.

Ковровая дорожка алого бархата тянулась от края платформы до того места, где должен был остановиться головной вагон. По обе стороны разместился караул гвардейцев: Преображенский полк справа, Семёновский слева. Кирасы, эполеты, белые перчатки — красавцы! Над платформой реяли флаги двух империй.

В кадре появился российский император.

Он стоял прямо, спокойно, сложив руки за спиной. Он был в парадном мундире Преображенского полка с золотой вышивкой по воротнику и обшлагам. Через плечо тянулась голубая лента ордена Святого Андрея Первозванного, на груди — звезда. Лицо у государя было собранное, без улыбки, но и без напряжения. Самодержец прекрасно владел собой.

Камера показала императрицу. Государыня была в платье цвета слоновой кости с длинными рукавами, на голове — шляпка с бриллиантовой брошью. Я узнал её сразу: брошь работы Болина, начало двадцатого века, бриллиантовые завитки в форме лавровых ветвей. Артефакт ментальной устойчивости — в её положении вещь не лишняя.

Рядом стояли великие княжны и наследник. Наследнику было лет четырнадцать, и в парадной форме гвардейского лейб-гусара он выглядел как живая иллюстрация к учебнику истории.

Вдалеке загудело. Камера развернулась, и в кадре появился поезд.

Тёмно-зелёный, лакированный до зеркального блеска состав, с золочёной символикой на каждом вагоне — стилизованный пятипалый дракон. Локомотив остановился точно у дальнего конца платформы.

Двери головного вагона раскрылись беззвучно, и на ковровую дорожку ступил император Поднебесной.

Я невольно подался вперёд, как и вся окружавшая нас толпа.

Он был очень высоким — выше нашего государя на полголовы. Сухой, прямой, как трость. Лет шестидесяти, может, чуть больше. На нём был традиционный церемониальный халат — тёмно-золотой, расшитый по полам и груди свернувшимися драконами в технике, которой я не видел ни в одном музее. Камера приблизилась, и я успел оценить работу: каждый дракон был выложен золотой нитью с вкраплениями мелкого жемчуга и красного коралла.

Голове императора венчала невысокая церемониальная шапка с нефритовой подвеской на лбу. Один-единственный камень — но какой. Даже через экран я ощутил его силу.

За императором тихо вышла императрица.

Маленькая, изящная, в длинном шёлковом одеянии цвета свежего снега. По полам — узор из белых пионов, вышитый серебром. В чёрных, гладко зачёсанных волосах — две нефритовые шпильки, на запястьях — браслеты из того же камня. Ничего лишнего. Ни одного бриллианта. И при этом — впечатление такое, словно она вышла не из вагона, а из старинной хроники.

— Какой стиль… — выдохнула Лидия Павловна.

И, наконец, наследник.

Это был молодой человек лет двадцати с небольшим, серьёзный, в форме китайской дворцовой гвардии — глухой тёмный мундир со стоячим воротником, золотые пуговицы, золотая нашивка с драконом на левом плече. Он шёл за матерью на полшага позади, не сводя глаз с приближающегося российского императора.

Наш государь сделал шаг навстречу.

Они встретились ровно на середине ковра — два императора, две династии, две традиции. Поклонились — оба одновременно, оба ровно настолько, насколько предписывал протокол. Не дальше, не ближе. Потом — обменялись рукопожатиями.

Камера дала крупный план, и я увидел: император Поднебесной чуть улыбнулся. Чуть-чуть, одной стороной рта. Но тем не менее.

Хорошее начало.

Императрицы поприветствовали друг друга отдельно — лёгким наклоном головы, без рукопожатия. У них явно был свой протокол. Наследники тоже обменялись поклонами — синхронно, как по команде.

— Боже мой… — прошептала Лена. — Какие они все красивые…

Я кивнул, не отрываясь от экрана. Красивые — это даже слабо сказано. Это было восхитительное зрелище.

Камера на экране сменила ракурс, и нам показали привокзальную площадь. Там уже стояли особые кареты.

Открытые, золочёные, тщательно отреставрированные специально к визиту — об этом писали газеты ещё месяц назад. Императорский конюшенный двор перебрал весь свой музейный парк, выбрал лучшие образцы и довёл их до образцового состояния.