Чтение онлайн

Хахтияр блаженствовал, как шах в гареме. От внимания и ласк он балдел и кайфовал, недовольный лишь своим проклятьем заклейменным отростком, не желающим вставать на бой, приятный и счастливый.

Так было достаточно долго, но всему венец - конец. Гехпери что-то сказали друг другу и, откатившись от аграша, сели. У каждой в правой руке появилось что-то похожее на авторучку. Киийя поднесла "авторучку" к своей левой груди, с "пера" соскочила малюсенькая капля огня и расплылась на соске, - и тут же, встав, сосок набух; грудь, казалось, тоже набухла, напряглась и поднялась. Киийя простонала, изогнулась и вслепую стрельнула в правую грудь, а потом через силу подвела руку к пупку и пальнула между ног очередью из двух капель. И сразу же заорала и забилась в сладких судорогах. Пулиса подхватила приборчик подруги и устремилась к удивленному Хахтияру. Она пальнула из своей "авторучки" по основанию его отростка. Хахтияр успел заметить, что капля, зарядившая его, была прозрачней, чем те, другие, и яркое безумие жестокого сладострастия и сладоболия накрыло его.

Настало время бешеной оргии. Гехпери и тюлькилинец, терзая друг друга, сплетались в разнофигурные пульсирующие страстью клубки и распадались лишь для того, чтобы слиться снова и по-новому. Сладострастный хаос, подавив мысль, сознание и волю, не сумел порвать поводок животных инстинктов, и, цепляясь за него, "я" выплывало на поверхность, чтобы... опять зарядиться и кинуться в нестерпимо манящую пропасть оргазма. И бросаться до тех пор, пока не иссякали заряды или силы и жизнь.

Нет, Хахтияр не терял сознания, но то, что творилось вне его, уже было таким мелким и ненужным, что не стоило мало-мальских усилий и осмыс- ления. Вехами безумной нирваны были лишь следующие подзарядки, еще сильнее закручивающие торнадо беспрерывного оргазма. И все, что ни делалось тюлькилинцем во время оного, было за пределами его воли и самосознания и совершалось им как бы помимо самого себя.

"В-ва-ах! Какая сила, какой темперамент во мне скрывался, Махкат! Я их чуть не загрыз! Представляешь?! Чуть не разорвал! Во-о-от та-а-кие царапины! А как затрахал!!! Если бы на их месте была Халя - умерла бы! Точно умерла бы! Баррс бы умер!!!) Потом соседи приходили, возмущались: зачем мучаем животных? А это я виноват - весь зурдаганский зоопарк показал. Душа пела! Время было, чувства были - не мог сдержаться!"

Не один Хахтияр был темпераментен, Киийя и Пулиса показали себя не менее злострастными, покрыв любовника жестокими отметинами от лба до пяток.

После сеанса страсти любовная троица впала в прострацию с зализыванием ран, плавно перешедшую в сон. Но и после сна Хахтияр испытывал слабость и болезненно ощущал отметины и, несмотря) на это, готов был повторить любовный сеанс с "авторучкой" хоть сразу. Но гехпери объяснили ему, что сразу нельзя можно скопытиться, да и денежки нужны. Они показали на свои "авторучку" их необходимо было заново заправить, а фильтрики стоили денег, и немалых.

Глава б

Хахтияр пробовал дозвониться до Махката и выклянчить деньги, но тот как раз в это время шастал по лестничным пролетам ТуКУКа. Любовники втроем отправились в ТуКУК, как выяснилось, он находился неподалеку, в соседнем секторе. Пошли пешком. Шли не торопясь. Хахтияр любопытствовал, разглагольствовал и заглядывался на горожанок. Киийя и Пулиса едва понимали десятую часть его речей и расспросов, но, что могли, разъясняли а мимоходом отгоняли нахальных девок, рьяных до чужих чувов.

У автострады, разделявшей сектора, около нижнего перехода Хахтияр увидел четверку ночных тр-полицых юлдугу. Он знал, что Пулиса захватила с собой паразитр. Хахтияр жестами показал ей, чтобы она была готова защитить его и применить паразитр, а сам бросился мстить живым трупам. Недолго думая, он врезался в их тихую компанию и стал крушить налево и направо. Трое быстро полегли, и все их сопротивление заключалось в вялом цепляний за топчущие их ноги. Но один оказался быстрым и настырным. Он падал от ударов Хахтияра, тут же вскакивал и, слепо размахивая кулаками, снова и снова бросался на аграша, норовя при этом вцепиться в него зубами. Паразматик был как тряпичная кукла, и, казалось, удары Хахтияра ему безразличны и пропадают втуне, хотя вскоре лицо его стало кровавой маской. Вокруг собралась гогочущая толпа.

Тюлькилинец забеспокоился. Ему не нравился дурной паразматик, продолжавший молча и настырно напирать на него, - так не должно быть - это было не по правилам. Не убивать же его в конце концов, тем более Хахтияр уже понял, что обознался, но уйти пока никак не мог, не потеряв при этом лицо, да еще на виду у своих женщин.

Лежащий внизу паразматик вцепился зубами ему в лодыжку. Хахтияр издал рык зурдаганской хари и заработал левой ногой, сбивая "клеща" с правой и заодно превращая лицо паразматика в отбивную котлету. Он отвлекся, и этим воспользовался бешеный паразматик, прыгнувший ему на спину. Хахтияр упал. Толпа радостно приветствовала это событие. Бешеный вцепился зубами в плечо тюлькилинца и при этом старался мутузить лежащего под ним врага. Получалось у него крайне неуклюже, но старания и энергии было - хоть отбавляй. Решил дожевать его щиколотку "клещ". Подтягивались, цепляясь за его хламиду, два других паразматика. Хахтияр извернулся, гневно заорал зурдаганским хряком и, схватив за волосы, попытался оторвать от своего плеча вгрызающегося паразматика, но лишьлегко вырвал половину его шевелюры. Полные горсти волос огорошили Хахтияра - так они лезут только с долго пролежавшего трупа...

Его продолжали грызть и пробовали ухватить за локоть. Несмотря на возникшие сомнения, Хахтияр схватил бешеного за уши и оторвал (нет, слава халлаху, не уши) его кровавую морду от своего плеча. Паразматик деловито дожевывал, что успел откусить, не забывая непрестанно мутузить врага конечностями. Засипев зурдаганской хула хупой, Хахтияр извернулся и наконец-то сумел сбросить с себя паразматика. За бока аграша цапали паразматики-медляки, а правую ногу, вцепившись бульдогом, продолжал дегустировать паразматик-гурман.

Шутки в сторону! Хахтияр издал клекот пикирующей зурдаганской хунты и занес руку для смертельного удара костяшками кулака в кадык бешеного паразматика...

Но, почуяв неладное, остановил руку - гама толпы не было, раздался режущий нервы жуткий скрежещущий свист, похожий на шипение зурдаганского хиппаря. Хахтияр испуганно огляделся. Круг зевак рассеялся, они разбегались. Пулиса и Киийя тоже бежали. Киийя обернулась и замахала ему рукой...

– Ах-гра-а-а!

Паразматик, паразит, сжевав предыдущую добычу, воспользовался моментом и решил закусить кулаком тюлькилинца.

Смерть паразматикам!

Издать шипение хиппаря Хахтияр не успел. На его пояснице расплылись одна за другой две огненные кляксы. Мгновенно Хахтияра скрутило и забило судорогами. Стрелял паразитр-скоромет с полисментской машины.

"Было в десять раз хуже, чем в первый раз. Такая боль, такая боль! Шок - больно, а я еще и в шоке мучился! В-в-а-аа! Я уже думал - умру - умерших маму и папу видел. Говорил с ними. Папа сказал, кто его зарезал. Теперь опять не знаю - болел так, что все из головы улетело. Жалко".

Пришел в себя Хахтияр уже в медицинском кабинете полисмент-участка. Сначала его приняли за нервного паразматика, но после массы недоразумений разобрались, что к чему, и даже нашли программу "переводчик тюлькили" и через комп объяснились с туристом.

По мнению Хахтияра, в участке его беспрерывно унижали и обижали, особенно поначалу, держа в наручниках и под прицелом паразитра. "Плохо было! В-ва-ах, Махкат, меня теперь от одного вида гуманного оружия в шок бросает!"

Хахтияр считал: не уважают его - не уважают Матаран-агу, а раз не уважают уважаемого тюльки-линца, значит, не уважают всех тюлькилинцев и даже Аграшван, а кто не уважает Аграшван - не уважает самого Шаха и, значит, весь Отушзтан. Хахтияр так и сказал полисментам. Драка с паразматиками перерастала в космический конфликт.

"Сволочи, что ни скажу - смеются! Правда, всем интересно было: все бежали слушать - набежали, дышать нечем было".

Наслушавшись историй из жизни тюлькилинца, полисменты доставили туриста прямо к дверям его номера и оставили квитанцию штрафа, предупредив, что через три дня пойдет большая пеня.

Махкат взял в руки квитанцию. Сумма штрафа была астрономической. Он жалеюще взглянул на Хахтияра.

"Зарежет", - сказал его взгляд.

"Я не виноват!" - ответил взгляд Хахтияра.