Чтение онлайн

– Ну, ты мастер спать, Махкат. Я уже два часа жду, когда ты проснешься. Пока ты тут отдыхал, я столько натерпелся, вспоминать противно. А ты спишь, паразит!
– Хахтияр ожесточенно почесал себе грудь.

Махкат с изумлением сообразил, в чем заключается главная странность Хахтияра: он был снизу по самый нос начисто обрит. С Махката слетели остатки сна вместе с Хахтияром, которого он сбил с насиженного места свободной ногой.

– И ты тоже обижаешь Хахтияра. Теперь все могут обижать Хахтияра. Обижайте! Умру, кого тогда будете обижать?
– Хахтияр присел на самый краешек кровати и горестно схватился за шею.

– Хахтияр, киши, что случилось?
– Махкат, разминая ногу, присел рядом.
– Где ты пропадал?

Хахтияр воспрял духом и затараторил, обрывая все попытки надолго себя прервать, - бедняга, наконец-то за несколько дней нашелся тот, кто мог его выслушать и понять.

Воспоминания пошли с момента, когда Хахтияр обнаружил себя совершенно голым на большой кровати в окружении подушек и трех веселых девиц, так же, как он, в чем мать родила. Как здесь оказался, что делал до этого, после ресторана, Хахтияр не помнил.

Ничегошеньки не помнил. Было обидно. Сильно обидно: даже неизвестно, как много приятных и интересных воспоминаний пропало!

Когда он, как культурный киши, оказавшийся на одной кровати с незнакомой красавицей, стал знакомиться с новенькой, это вызвало бурю восторга и смеха. Ему тут же показали жестами и позами, как он совсем недавно уже знакомился с новенькой. Новенькая, хохоча, фамильярно пощипывала с груди Хахтияра седые волосы. Когда девятый вал веселья прошел, девицы продолжили конкурс на самый длинный волос Хахтияра. Причем вырывание волос на голове считалось мошенничеством. Хахтияр стоически терпел. А что еще делать? Женщины, как дети, что ни найдут - попробуют, им обязательно надо во что-то играть. Он свои руки тоже не держал без дела, стал играть против них. В-ва! Конечно, проиграл. На них всех, вместе взятых, волос было в десять раз меньше, чем на нем.

Хахтияр со смаком рассказал, во что они еще играли вдвоем, втроем, вчетвером, с ним и без него. Пожаловался, что просил отвезти его обратно в ТуКУК на отдых, а они не отпустили. Наверное, целый год мужчин не видели. "Замучили, понимаешь! Даже спать не давали. Сами спали по очереди. Потом издеваться начали - в-ва!
– пока спал, обрили. Сиволочи!! Все мои волосы поделили! Мне ничего не оставили".

Глаза Хахтияра наполнились влагой, едва он дошел в рассказе до момента, когда его начали беспредельно обижать. "Слушай, два дня совсем без отдыха делал с ними все, что хотели. Знаешь, сколько хотели!? Позволял прыгать, скакать на себе, как на ищщаке. Волосы разрешил драть с себя, как с курицы перья. Я с Баррсом такое не делал, что они со мной делали! И, в-ва! (Хахтияр издал рык зурда-ганского хулихама) - никакой благодарности!"

Издеваясь, гехпери намекали, что вся сила была в его растительности. Смеясь и целуя каждая свой шматок поделенных волос, они плевали в оставшиеся без волос укромные места Хахтияра, обижая поникшую мужскую честь. Устраивали соревнования. И, само собой, десяткой считался центр мишени.

"Махкат, у кого хочешь в Кельчули спроси, все скажут - Хахтияр настоящий киши, супермужчина. Все дехкане знают, все чобаны знают, даже моя собака Баррс знала! В округе все бордель-кысы от меня плакали, даже ХаляНеугомонный живот плакала. А здесь я плакал!! А гехи в меня плевали!" - Хахтияр завыл заунывным воем зурдаганской хандры.

Ночью Хахтияр сбежал. "Чуть-чуть придушил Юлу, чтобы не орала". На этом злоключения агра-ша не кончились. Снаружи была темень: на улицы (или крыши? он выбирался наверх) падал лишь слабенький свет звезд, вернее, какого-то подобия их, уж слишком равномерно правильно эти искры расположились на небосводе. И было поражающее безлюдье. Не у кого было узнать дорогу к родному культурно-увеселительному комплексу. За пять-шесть часов (а может, и больше) блужданий по дворам, дорогам, паркам, крышам Хахтияр столкнулся с людьми четыре раза. Вначале, через пару часов, он встретил одинокую гехпери. Она не понимала его. Он не понимал ее, но пошел за ней, куда повела. Вела к себе домой. Поняв это, Хахтияр сбежал. Затем он встретил четырех труполицых юлдуги -грабителей. Вначале он обрадовался - наконец попались киши, но, приглядевшись, струхнул, уж больно они походили безжизненными отекшими лицами на мертвецов. Им он тоже ничего не смог объяснить. Два юлдуга наставили на него малюсенькие игрушечные пистолеты, а два других медленно-медленно подошли и стали обыскивать.

Хахтияр повел себя, как настоящий киши: "Я им так дал!
– летели быстрее, чем шли!" Игрушечные пистолеты с раструбами вдруг оказались настоящими, стреляющими пламенем. Первым предупреждающим выстрелом поразили правую руку. За Хахтияра уже думали ноги, и они побежали. Далеко не убежали, следующими выстрелами были поражены и они. Хахтияр провалился в боль.

"0-о-у-уу, - Хахтияр завизжал визгом нещадно избиваемой собаки.
– ...Я теперь знаю, что такое настоящий ш-шок! Знаешь, глисты были бы лучше... В-ва-а-а! Махкат, как бы ты себя чувствовал, если бы с тебя сдирали кожу и при этом поливали соленым кипятком? В-ва-а-а...

У меня волосы с ума сошли от боли! Ты видишь - они в завитушках. Тогда прямые стали, как спицы! Торчком встали! Чуть вместе с кожей не убежали! И голову могли прихватить! Наверное, друг Другу помешали - запутались. Нет, хорошо, что я вовремя обезволосился: если бы на руках и ногах были волосы, точно, вместе с кожей убежали бы. Как подумаю, страшно становится. Представляешь, открываю глаза, и я как змея - волосатая кожа рядом лежит... Махкат, ты тоже обрейся. Обязательно. Хахтияр глупых советов не дает!"

Когда Хахтияр очнулся, грабителей рядом не было. Из вывернутых карманов исчезла разная мелочь. Хорошо, страховой браслет остался на предплечье, скорей всего, не смогли снять. Ноги и рука сильно ныли, как бывает после судорог, и плохо слушались. Сколько прошло времени, было непонятно. Мучился он, как показалось Хахтияру, не меньше часа, а вот сколько был в беспамятстве, сказать не мог.

Следующими встречными были две подруги. Чего хотел от них Хахтияр, они не понимали, а вот он хорошо понимал, чего хотели гехпери, - но этим был сыт по горло. Они долго брели за ним, пока не отстали.

Затем его нагнала парочка бордель-кысы с расцарапанными лицами и синяками под глазами, и, когда аграш послал их подальше весьма понятными жестами, они наставили на него раструб паразитра.

"На этом мои возражения кончились, и я пошел с юлдуги-кысы к ним домой. И хорошо, что пошел, хотя вначале сильно недовольный был. Думал, что за город такой - ночью видишь только одних грабителей и голодных, как суки, гехи. Хотя бы, пусть к несчастью, жандарм попался. Нет - встретил дохлых киши. Дохлые киши ограбили живого аграша. Наполовину убили! Опять встретил - хороших людей? Нет,- вооруженных маньяк-кысы, хорошо - не дохлых. Я уже думал: никогда больше хороших людей не увижу. Нет, ошибался. Слушай, хорошие эти гехпери оказались. Напоили, накормили, дали поспать и только потом стали приставать. В штаны лазили, но не грубо - уважительно! Не издевались - не-эрвы успокаивали".

Но, несмотря на хорошее к нему отношение, Хахтияр ничем не мог помочь пленившим его гехпери и сам мучился этим. Он паниковал, считая, что на него навели порчу ведьмы, от которых он сбежал, - их ядовитые плевки погубили в нем мужчину. А юлдуги-кысы смеялись над его отчаянием и, успокаивая, втолковывали: с ними и у паразматиков встает - есть такое средство.

Киийя и Пулиса основательно подготовились к решающему штурму и к последующему празднику любви. Все компоненты были задействованы: музыка, свет, еда и напитки, благовония, эликсиры любви, постель и интересный сценарий с прологом, прелюдией и драматическим моментом. Драматический момент оказался самым важным, так как именно с него начался счастливый секс с бесконечным оргазмом.