Чтение онлайн

— Как… как долго, ты думаешь… Я хочу сказать… — начала она запинаясь и покраснела, когда Питер насмешливо посмотрел на нее.

— Я собираюсь вернуться в Лондон в конце этого месяца, Юнис. Ласситер хочет, чтобы я начал работу над одним важным делом, которое будет слушаться в середине октября. Ты, конечно, вернешься со мной. Но как ты знаешь, мы не сможем расторгнуть брак внезапно, потому что тогда суд Англии будет смотреть на него как на сговор. Нам придется состоять в браке по крайней мере год. Однако, когда мы вернемся в Лондон, ты будешь вольна делать все, что захочешь.

— Понятно. Думаю, ты очень великодушен, Питер.

— Я? Нет, я — нет. Просто это малая часть того, что я могу заплатить за те тридцать тысяч. Я счастлив, что нашел такую славную и честную девушку, как ты. Предположим только, что я бы женился на какой-нибудь интриганке, маленькой вымогательнице? Она бы наверняка захотела завладеть большей частью этих денег, как думаешь?

Юнис не удержалась и поморщилась от его холодных и циничных слов и насмешливого взгляда. Ладно, она спросила — он откровенно ответил. Она ведь знала, что это деловое соглашение. Но почему тогда она чувствует боль и обиду? Потому что он ее купил и думает, что очень дешево? Нет, не стоит беспокоиться о том, как он оценивает ее. Она ведь тоже прикидывает, во сколько обойдется лечение и уход за матерью. Не меньше тысячи фунтов уйдет на операцию и последующую реабилитацию, а потом Питер, вероятно, выделит еще, скажем, тысячи три на остаток ее жизни. И у него останется тысяч двадцать шесть. Неплохо для него одного. Да и для самой Юнис все не так уж и плохо, учитывая, что в обмен на месяц, проведенный ею здесь, в вересковых пустошах, и одиннадцать месяцев ношения имени Хендонов без особых обязательств, кроме обещания хранить его от скандала, матери будет гарантирована жизнь и здоровье.

Она чувствовала облегчение от известия, что проведет в этом месте только месяц. Юнис думала, что это будет гораздо дольше, и предупредила мать о долгой разлуке. Дела, оказывается, даже лучше, чем она предполагала. Конечно, через месяц ей придется сказать матери правду или найти новую работу и объяснить ей, что хозяйка вернулась в Лондон раньше, чем собиралась. Это не будет слишком трудно. Да, так лучше. А о своем замужестве она скажет матери после второй операции.

— Я сделаю, как ты хочешь, Питер.

Он молча наклонил голову.

— Я могу написать маме? Я… ну… я не сказала ей, что выхожу замуж, ты понимаешь. Я думала, так будет лучше, пока она не поправится.

— Да, конечно. Разумеется, ты можешь ей написать. Дженнингс отвезет письмо в Бакстон в следующий раз, как поедет туда за припасами.

— Спасибо, Питер. Я не помешаю тебе, если посмотрю книги?

— Никоим образом. — Он закурил другую сигарету и начал пристально разглядывать девушку. На его аскетических губах блуждала легкая веселая улыбка.

Юнис вспыхнула, смущаясь и ненавидя себя за то, что показала ему это. Она совсем не интересовала Питера, за исключением того, что носила его имя и не должна была его позорить. Ладно, она и не будет. Юнис вытащила из кармана голубого шелкового платья очки, надела их и подошла к ближайшему книжному шкафу. Питер Хендон некоторое время наблюдал за ней, затем вернулся к своей книге. Погрузившись в мир, с которым была так хорошо знакома, Юнис сразу же забыла обо всем. Библиотека Джона Хендона оказалась настоящим раем для любого библиофила. Раскин, Диккенс, Голсуорси, Комптон Маккензи, Олдингтон, Суинберн, Теннисон и бесчисленное множество других, открывших перед ней на печатных страницах прекрасный новый мир. Здесь были книги по науке, юриспруденции, антропологии, даже по астрономии — библиотека человека, жадного до знаний, которых он был лишен в годы своего становления.

Юнис выбрала Олдингтона, роман «Женщина должна работать», единственный, который она не читала у него.

— Я возьму пока эту, если можно, Питер.

Он не поднял глаз от книги.

— Пользуйся библиотекой, когда захочешь.

— Спасибо. — Она постоянно говорила ему это, чувствуя себя сиротой, обязанной постороннему человеку за щедрость.

— Не стоит благодарности.

— Да, я хотела еще спросить, есть ли здесь письменные принадлежности, чтобы написать письмо?

— Уверен, что они найдутся в секретере в твоей комнате. Если нет — попроси Дженнингса. Он принесет тебе.

Почему он даже не смотрит на нее? Почему его голос всегда так холоден и равнодушен, когда он говорит с ней? И почему ее вообще должна беспокоить его реакция? Они же оба согласились, что никакие чувства здесь не будут затронуты.

— Хорошо, и еще раз спасибо.

На это раз он посмотрел на нее:

— Я могу уезжать время от времени в Бакстон, Юнис. Ласситер собирается прислать мне текущую информацию по делу, которое мне придется защищать, когда мы вернемся. У клиента к тому же недалеко от города летний дом. Так что, если меня здесь нет, ты будешь знать, где я.

— Хорошо, Питер.

— Если погода улучшится, ты можешь пойти на прогулку. Но заставь Дженнингса показать тебе безопасную тропинку назад к мосту. Ты уже знаешь, что здесь места вероломные.

— Так и сделаю. Это хорошая идея — я люблю гулять.

— Ты умеешь водить?

— Нет, у нас никогда не было машины.

— Я просто подумал, что ты могла бы пользоваться «остином», когда он мне не нужен, и посмотреть местные достопримечательности.

Питер вновь вернулся к своей книге. Да, он держался с ней официально, но был достаточно тактичен и внимателен, так что Юнис нечего выражать недовольство. Разумное, исключительно интеллектуальное и дружеское отношение, но, по крайней мере, Питер мог бы предложить ей прогуляться вместе.

— Да, жаль, что я даже не знаю, как обращаться с автомобилем. Было бы замечательно обследовать местность.

Он вновь поднял голову:

— Здесь вокруг, Юнис, только сельская глушь. Да еще этот дом. Я понимаю, что тебе хочется чем-то заняться, но, полагаю, миссис Дженнингс предпочла бы сама управляться на кухне и по хозяйству.

— Как скажешь, Питер. Да, кстати, я хотела узнать, что находится на последнем этаже? Я не видела никаких лестниц, ведущих туда.

— Из главного холла их нет. В одной из комнат на втором этаже есть ход туда, он сначала ведет в глубь дома и незаметен. Им уже давно никто не пользовался, во всяком случае мой отец точно.

— Ты знаешь, что там, наверху?

— Вероятно, ничего, кроме реликвий времен Кромвеля, я думаю. Знаешь, рядом с библиотекой тоже есть комната для такого барахла. Оружие, пики и тому подобные вещи. Если я решу продать дом, я вызову оценщиков из Британского музея.

— Здесь наверняка должны быть какие-то сокровища, — пошутила Юнис.

— Сильно сомневаюсь в этом. Ты найдешь похожее оружие в любом антикварном магазине за пару фунтов. Я мог бы даже подарить этот дом правительству, чтобы использовать его как музей. Но он слишком далеко находится от проезжих дорог, добираться неудобно. Так что мое предложение, весьма вероятно, с благодарностью отклонят и подумают, что я просто пытаюсь таким образом избавиться от уплаты налогов. Чего, возможно, я и хочу на самом деле.

С этими словами Питер вновь вернулся к своей книге, и Юнис поняла, что на этом их короткое общение закончено. Она тихо вернулась в свою комнату. Выдвинув один из ящиков секретера, девушка обнаружила в нем почтовую бумагу и конверты. Достав из сумочки шариковую ручку, она села за секретер и быстро написала письмо матери. Закончив, дернула за шнур звонка и подождала немного. Через несколько минут раздался стук в дверь.

— Входите, пожалуйста! — крикнула Юнис.

В комнату с улыбкой вошел Дженнингс и предупредительно склонился перед Юнис, как будто с нетерпением ожидая ее приказаний.