Чтение онлайн

Красный шар солнца уже скрылся за горизонтом, и сумерки вступили в свои права. Очень скоро они уступят место черной ночи. Порыв ветра ударил с юга, дергая за полы и рукава пальто Юнис, будто чьи-то цепкие пальцы.

— Вот и пришли, Юнис. Теперь ты можешь увидеть огни. Старый Дженнингс зажег их для нас.

Внезапно прямо перед ними из темноты появился Хендон-Хаус, словно призрак выпрыгнувший из покрытых сумеречным покрывалом вересковых пустошей. На фоне отдаленных неровных холмов и скалистых пещер, окруженный с востока, севера и юга зарослями вереска, он с мрачной величавостью возвышался над своими владениями.

Они прошли по утоптанной тропинке к массивной двери. Юнис подняла голову и увидела пять зазубренных башен. Полуобвалившийся парапет опоясывал верхнюю часть дома, соединяя его с каждой из них. Узкие арочные грязные окна, наследство эпохи готики, уставились на нее с обеих сторон огромного входа. Казалось странным, что за этими толстыми непрозрачными стеклами, которые когда-то, много веков назад, были покрыты глазурью и расписаны, как в церкви, мерцают электрические огни.

Юнис еще раз посмотрела на дом, на ряд совершенно темных окон второго этажа. А вверху, под самой крышей пятой башни, чуть виднелось одинокое окно, по которому только и можно было догадаться, что в жилище Хендонов есть и третий этаж.

В этот заброшенный дом, где тени и смерть были, вероятно, частыми гостями, где одиночество и отречение от внешнего мира стали убеждениями владельцев на протяжении столетий со времени Кромвеля, Питер Хендон привез свою молодую жену.

Семь каменных ступенек, разбитых, с острыми отколотыми краями, как и сам дом, были вырублены когда-то из безупречно белого известняка. Дождь, густой туман, солнце, ветер и разрушительное действие времени сделали их грязно-серыми. Дверь из прочного дуба, обитая полосками желтой меди, почернела. В центре ее располагалось массивное железное дверное кольцо со странным утолщением в виде человеческого черепа. Когда-то оно изображало лицо самого Морли Хендона, но годы и стихии стерли эти гордые и дерзкие черты, оставив лишь контуры.

Питер Хендон поставил чемоданы на верхнюю ступеньку, взялся за кольцо и три раза постучал. Раздавшийся звук казался предвестником беды, и Юнис, поежившись, оглянулась на раскинувшуюся за ее спиной безграничную равнину вересковых пустошей. В их тьме не было заметно ни одного огонька. Только здесь светились окна, но какие мрачные секреты ждали ее за дверью?

Тяжелая дверь, скрипя петлями, открылась, и на пороге появился низенький человек. Улыбаясь и кланяясь, он протягивал в приветствии костлявые руки:

— Мистер Хендон! И его леди! Марта и я ждали вас, мистер Хендон. Надеюсь, вы хорошо добрались?

— Нормально, Дженнингс. Отличный солнечный день, хорошая дорога, по крайней мере, до Гайт-Валле.

— Констебль Мевис присмотрит за вашей машиной, мистер Хендон. Могу я показать вашей жене ее комнату? Марта сейчас готовит ужин, как раз к вашему приезду. Мы точно не знали, когда вы прибудете, думали, по пути вы можете задержаться где-нибудь, чтобы полюбоваться пейзажем.

Он провел их в дом, взял чемоданы и лучезарно улыбнулся Юнис. Смотритель Хенден-Хаус был жилистым, с густыми седыми волосами и небольшими усами.

— Так вы, значит, миссис Хендон. Очень приятно, мэм. Давно уже такая хорошенькая леди не ступала ногой в Хендон-Хаус. Сюда, пожалуйста.

Они очутились в помещении, похожем на огромное фойе с каменным полом. В углу, справа от двери, на низкой мраморной подставке стоял бюст Оливера Кромвеля. Суровое лицо лорда-протектора было повернуто в сторону спиральной лестницы, исчезающей наверху. Юнис последовала за смотрителем дома. Они оказались у подножия лестницы, и в удивлении от увиденного девушка открыла рот.

Высоко над нею виднелась вторая лестничная площадка с балюстрадой из полированного дуба. По ее сторонам Юнис заметила две двери, одна напротив другой. Стены были завешаны старинными гобеленами с изображениями закованных в латы рыцарей с копьями в руках, верхом на лошадях, и солдат, размахивающих булавами и алебардами. Это были картины из далекого прошлого. О настоящем здесь напоминали лишь электрические лампы в латунных зажимах, вставленных в старые деревянные панели.

— Не ожидали подобных удобств в Хендон-Хаус, да, мэм? — Маленький человек хихикнул. — А они есть. Отец мистера Питера, мир его памяти, приобрел генератор и установил его в подвале за несколько лет до смерти. Но электричество поступает только на первый и второй этажи. Он ничего не стал делать на самом верху, там, где хранятся реликвии. Вот где сокровище, мэм, — целая коллекция оружия и снаряжения.

— Моя жена устала за дорогу, Дженнингс. — Голос Хендона был жестким и властным, как будто, переступив порог этого дома, от которого заранее отрекся, Питер обрел власть надо всем и всеми здесь.

Смотритель, казалось, съежился и энергично затряс головой:

— Приношу извинения, мэм. Я не должен был позволять своему глупому языку так трещать. Это лишь потому, что уже целых пять лет мы с Мартой ни с кем не говорили в Хендон-Хаус. Ваша комната на площадке слева.

Каменные ступеньки лестницы были такими же внушительными, как и снаружи, и казались бесконечными. На площадке Дженнингс открыл дверь комнаты Юнис, а Питер взял свой чемодан и скрылся за другой дверью. Бросив взгляд в конец коридора, Юнис заметила еще две двери за своей комнатой и одну — за комнатой Питера, самую дальнюю.

Смотритель нажал на выключатель, и яркий свет ослепил девушку. А может, на нее так подействовал контраст между этим современным освещением и мрачной стариной обстановки. Слева стояла огромная кровать с пологом на четырех столбах. Около высокого арочного окна разместился старинный секретер вишневого дерева, рядом с ним — стул с высокой прямой спинкой. Здесь же находились оттоманка и кресло на двоих, выполненные в стиле, вышедшем из моды сотни лет назад. У стены, как раз под выключателем, стоял комод, богато украшенный разными завитушками. У кровати — столик для книг с неуместной электрической настольной лампой.

Спальня была огромной, но во всех этих прекрасных предметах мебели и в самой комнате чувствовалась какая-то безликость. Казалось, что в ней никогда никто не жил, хотя Юнис и знала, что это не так.

— Марте потребовался целый день, чтобы убраться здесь и немного освежить комнату, можете мне поверить на слово, мэм, — заметил смотритель. Его голос был елейным и одновременно неприятно резким.

Юнис посмотрела на него с теплой улыбкой. Если он и его жена — единственные человеческие существа в этом громадном, похожем на замок доме, лучше быть с ними в дружеских отношениях. Мать учила ее никогда не смотреть свысока на слуг, даже если она вдруг когда-нибудь поднимется на верхнюю ступеньку социальной лестницы. Мать говорила, что нужно быть простой и дружелюбной со всеми, кто и к тебе относится хорошо. Но в близко сидящих, голубых бегающих глазках Дженнингса, в его постоянной готовности улыбаться, кривя маленький тонкий рот, Юнис казалась какая-то неестественность, как будто смотритель притворялся, скрывая истинные чувства и мысли. Она не слышала, что Питер говорил о Дженнингсе Лоренсу Армистиду, но абсолютно согласилась бы с ним в том, что смотритель похож на Урию Хипа.

— Там ванная комната, миссис Хендон. — Смотритель указал в сторону узкой двери в углу комнаты. — Отец мистера Питера устроил ее, когда переехал сюда жить. Там ванна и все необходимое, прошу прощения, мэм.

Юнис вспыхнула. В том, что он говорил, не было ничего оскорбительного, и все же этот словно масляный тон заставил ее ощутить себя незваной гостьей, временным жильцом, которому нужно объяснить, где что находится, — а не хозяйкой, которая вполне может узнать все сама.

— Старый мистер Хендон не любил город, мэм, — продолжал смотритель так же снисходительно, — поэтому немного модернизировал обстановку, чтобы создать себе элементарный комфорт. Например, провел водопровод и прочее. Несколько лет назад воду приходилось брать далеко за домом. Потом источник там высох, и мистеру Джону пришлось бурить артезианскую скважину. Теперь воды хватает. Ну, я пойду, мэм. Марта накроет ужин в столовой примерно через полчаса, если вас это устроит.