Чтение онлайн

Девушка медленно шла по Флит-стрит, наслаждаясь свежим воздухом и улыбаясь. Она любила Лондон, огромный и колоритный, протянувшийся от Сохо и Тауэра к «Ковент-Гарден» и суетливому вокзалу Виктория, Биг-Бену и призрачному отражению луны на Темзе.

Скоро ей придется покинуть все это и маленький коттедж на Бергойн-стрит и отправиться жить в старинный дом в вересковых пустошах около Бакстона, как будто на другом конце света от Лондона. Она не знала, что Питер Хендон собирается делать после их свадьбы, но думала, что, выждав положенное время, он подаст на развод. Трудность лишь в том, что развод, как сказал мистер Армистид, должен быть обязательно по скандальным причинам, и Юнис пока предпочитала об этом не думать. Ее успокаивала лишь уверенность, что, когда придет время, мистер Армистид ей поможет.

Как странно было думать о разводе, когда она через две недели только выходит замуж. В книгах, которые Юнис любила больше всего, герой и героиня, встретившись, преодолевали все напасти, женились в конце концов и жили счастливо и долго вместе. Ее брак будет совсем не таким, как в этих красивых историях. Внезапно она вспомнила оперу, которую чуть ли не с детства любила, — «Проданную невесту» Сметаны. Она ведь теперь тоже «проданная невеста» — обменяла себя на спасение жизни матери. Но в опере Мари обнаружила, что Ганс на самом деле любит ее, и в проигрыше остался лишь свадебный маклер. А Юнис знает, что Питер Хендон не любит никого, и менее всего — ее. Он не может любить после такого короткого знакомства. Вероятно, как он сам сказал, ему вообще не дано любить. Ну и пусть, зато мама вновь станет здорова.

Юнис была уже недалеко от Трафальгар-сквер и только сейчас почувствовала, как сильно голодна. Она весь день была занята, устала, но хорошие новости из госпиталя прибавили ей жизненной энергии. Как хорошо снова ощущать себя бодрой и ожившей и как приятно самой вести все дела в магазине, самой общаться с трудными читателями, берущими книги напрокат, разговаривать с вежливыми индусскими студентами в чалмах, учившимися в местном университете, которым нужны книги по философии или парламентскому праву! Она вспомнила, как следующий покупатель, беспокойный маленький человечек в шляпе-котелке, говоривший с невнятным акцентом на кокни, внезапно потребовал томики стихов Дилана Томаса и Уистена Хью Одена. Никогда нельзя быть уверенной, что люди захотят прочитать, и нельзя судить человека по его внешности и одежде, так же как нельзя судить о книге только по обложке. Вот почему Юнис с самого первого своего дня на работе у миссис Мэдден каждого обслуживала с неизменным внимательным интересом. Иногда казалось, покупателю нужен какой-то дешевенький роман, а он вдруг спрашивал Голсуорси, Диккенса, Пристли или Бернарда Шоу. Как, например, милейший водитель такси, который заглянул в магазин перед самым закрытием и попросил полное собрание сочинений Шоу.

Впереди показались неоновые огни вывески «Соуп-китчен». Скоро она оценит с удовольствием их угощение. Юнис вдруг засомневалась, не забыла ли в спешке, когда прятала деньги в кассу, взять пятифунтовый банкнот. После ленча ей пришлось поменять свою собственную на мелкие купюры для сдачи. А кроме нее, у Юнис с собой больше не было денег. Лучше остановиться и проверить сейчас, прежде чем заходить и заказывать ужин, за который нечем будет расплатиться.

Слава богу! Да, она здесь, в маленьком отделении, где лежат помада и зеркальце. Юнис вообще не любила делать макияж, но, когда вам приходится много говорить целый день, как ей с покупателями, легкая помада спасает губы от пересыхания.

Закрывая сумочку, она огляделась и вздрогнула от удивления — на другой стороне улицы она увидела все того же мужчину с газетой. Он шел очень медленно, держа сложенную газету в руке, и смотрел на Юнис. Коренастый, с песочного цвета волосами, в черном макинтоше… Теперь она вспомнила! Она видела его на пороге здания рядом с домом Питера Хендона. Кто он? И почему он следит за ней от самого магазина?

Юнис ускорила шаги и свернула к ресторанчику. Входя, она заметила, как мужчина в макинтоше остановился, проводил ее долгим взглядом и поспешно пошел прочь.

Придя в пятницу утром в магазин, Юнис сразу же позвонила в Сент-Панкрас узнать, когда сможет навестить мать. Ей сказали, что это можно сделать сегодня, между часом и тремя. Доктор Максон прописал пациентке полный покой и сказал, что ей не стоит принимать посетителей по вечерам, по крайней мере недели две.

Это представляло некоторую проблему, потому что днем в пятницу в магазине всегда было много покупателей. Но если Юнис отправится на ленч в четверть второго и возьмет такси до госпиталя, ей удастся повидать мать и удостовериться, что у той все хорошо. И нужно еще купить цветов, гладиолусы или львиный зев. Конечно, яркий львиный зев оживит обстановку госпитальной палаты. В частной клинике атмосфера была не такой гнетущей, тем более с прекрасным видом на сад. Юнис надеялась, что мать скоро вновь переедет туда и в теплые солнечные дни сможет сидеть в кресле-качалке возле большого тенистого тисового дерева и любоваться красотой цветов и зеленью травы и кустарников.

Девушка хотела встретиться с доктором Максоном, поблагодарить его за то, что он сделал, и узнать, на какой день намечена новая, более важная операция, которая и должна исцелить мать. Скорее всего, не раньше чем через месяц или два, когда мать полностью восстановит силы. Но тогда сама Юнис уже будет жить в том доме в вересковых пустошах. Юнис мало знала об этом доме — Питер Хендон почти ничего не рассказывал о нем. И не звонил всю неделю. Да и зачем — все было уже обсуждено, и помолвка не затрагивала ничьих эмоций. Но ведь они оба были согласны на это.

В час тридцать покупатели наконец начали расходиться, и Юнис с надеждой ждала, когда сможет закрыть магазин на обед. Она заканчивала обслуживать последних четверых нетерпеливых клерков с Флит-стрит, которые выбрали новые детективы в мягких обложках. В это время в магазин вошла женщина и медленно направилась по залу, глядя на полки.

Она была очень импозантной и чем-то похожей на амазонку. Дюйма на два повыше Юнис, в простом, но стильно скроенном черном шелковом платье, мягкой фетровой черной шляпе и черных лайковых перчатках, она производила впечатление натуры утонченной, но властной. Ее седые волосы были коротко и модно подстрижены.

Юнис протянула клерку сдачу и, улыбнувшись, поблагодарила, затем повернулась к новой покупательнице.

— Могу я чем-нибудь быть вам полезна? — спросила она.

Женщина ничего не ответила. Вместо этого она неторопливо прошла в глубь магазина, рассматривая книги, стоявшие на полках. Затем небрежно потянулась к полке с названием «Поэзия и драма» и сняла томик Шекспира. Положив на ближайший прилавок кошелек из мерцающей под электрическим освещением крокодиловой кожи, она стала просматривать книгу.

Юнис терпеливо ждала. Нельзя беспокоить покупателя, который листает книгу, — это было главное правило магазина миссис Мэдден. Она бросила взгляд на часы — уже без двадцати минут два. Дорога на такси до госпиталя займет минут десять, но сначала нужно закрыть магазин, дойти до Флит-стрит и поймать машину. И плюс еще несколько минут на то, чтобы получить разрешение увидеть мать. И все это придется вычесть из оставшегося часа на посещение. А покупательница, казалось, была из тех, что могут листать книги бесконечно, а потом уйти, так ничего и не купив.

Одетая в черное женщина вернула на полку Шекспира и побрела к следующему отделу. «Научная», — обреченно подумала Юнис и вновь бросила отчаянный взгляд на часы. Оставалось только под каким-нибудь вежливым предлогом выпроводить покупательницу так, чтобы та не почувствовала себя оскорбленной.

— Если вы ищете что-то особенное, мэм, — сказала Юнис, — возможно, я могла бы вам помочь?

Женщина наконец повернулась и посмотрела на нее. Ее лицо было немного грубоватым, но все же красивым. Но даже искусный макияж не мог полностью замаскировать рисунок мелких морщинок в уголках больших пронзительных темно-карих глаз и слабые рябинки на щеках, видимо оставленные когда-то оспой. Орлиный нос, с разлетающимися крыльями ноздрей, и глубокий шрам на нижней губе подчеркивали властное выражение черт лица женщины. Высокий лоб, изящные и маленькие уши, прижатые к голове, оригинальные опаловые серьги в нежных мочках.