Чтение онлайн

То, что мы взяли город практически без боя, подтвердило эффективность огня нашей артиллерии. Бой быстро закончился, мы выполнили поставленную задачу. Моя дивизия захватила первых пленных, и я вместе с другими товарищами из нашего батальона повел пленных обратно через Буг (Западный Буг) в лагерь, который мы подготовили для них заранее, так как были уверены в успехе. Когда мы подходили к реке, по нас впервые открыли огонь укрывшиеся в лесистой местности русские солдаты. И пусть перестрелка быстро прекратилась, наша рота понесла свои первые потери в той войне. К счастью, после короткой контратаки нам удалось спасти шестерых раненых солдат и перенести их в безопасное место в наш лагерь на западном берегу Буга около города Хрубешув. В Хрубешуве части нашей дивизии перегруппировались, но мы не долго там оставались. Мы привели в порядок технику, оружие, развернулись и снова отправились через реку, совершая бросок в глубь русской территории. Следующим городом на нашем пути, всего в нескольких километрах восточнее Устилуга, был Владимир-Волынский. Прежде чем мы бросились штурмовать город, наступление и на этот раз началось с мощного артиллерийского обстрела. В тот день мы понесли больше потерь, так как на этот раз нам не удалось так же легко застать русских врасплох. Но несмотря на то что число погибших и раненых возросло, мы все же захватили город без особого труда. Война началась хорошо, но мы знали, что перед нами стоят гораздо более грандиозные задачи, в частности захват столицы Украинской ССР Киева. Это потребует гораздо больших сил.

До Киева нам предстоял долгий путь на восток. На пути мы не сталкивались со значительным сопротивлением, так как русские быстро отступали, чтобы создать у Киева оборонительный рубеж [4] . Мы вышли на окраины города, и в течение следующих шести дней готовились к предстоящему сражению. Прямо перед тем, как пришел приказ наступать на город, мы получили пополнение на смену убитым и раненым солдатам, а также дополнительное количество оружия и боеприпасов. Немецкая армия образовала кольцо вокруг столицы Украинской ССР, чтобы отрезать русские войска внутри города и запереть их там перед сражением. Наша дивизия начала наступление на Киев с севера, через город Борисполь [5] . Как только Киев был окружен, мы начали разрушать оборону русских непрерывным артиллерийским огнем, а потом устремились в город. Командир дивизии определил в качестве важной цели первого этапа наступления радиостанцию, и приказ на овладение этим объектом был отдан нашему батальону. Мы справились с задачей и захватили радиостанцию. Вскоре немецкие войска одолели противника, и оборона города пала. Киев был наш.

В августе дивизия получила новый приказ [6] . Мы должны были отправиться из Киева к городу Полтаве [7] . Перед тем как выполнить его, нашей роте было предоставлено пять дней отдыха от боев для приведения в порядок. Во время отдыха командир огласил данные о потерях, которые были очень высоки. Мы потеряли 6 унтер-офицеров, фельдфебеля и 18 солдат. Несколько человек было ранено. Количество личного состава в роте уменьшилось со 180 до 123 человек. Командир дивизии подготовил данные о потерях во всей 298-й дивизии. В своем донесении он указывал, что дивизия нуждается в пополнении личным составом, оружием и техникой. Последними словами в донесении были: «Как только дивизия восстановит свой боевой состав, она должна будет двигаться дальше». В общем, мы знали, что все обстояло не совсем гладко.

Предоставленные нам после победы под Киевом пять дней пронеслись очень быстро. Нам поступил новый приказ – двигаться в направлении на город Балаклея, расположенный в 120 километрах юго-восточнее города Харькова [8] . По дороге мы сделали остановку и встали лагерем в городе Чугуеве, на реке Северский Донец. Там мы занимали позиции 11 и 12 декабря 1941 года. Этот городок служил местом последнего рубежа в случае нашего отступления, если бы в этом была необходимость. 12 декабря нам поступил новый приказ: теперь нам предстояло двигаться вместо прежнего направления в город Изюм, который лежал южнее Балаклеи на реке Северский Донец. Мы выступили немедленно. Через несколько дней мы вошли в Изюм и обнаружили, что русские войска были там прежде нас, но потом ушли оттуда. Было видно, как тщательно русские разграбили город [9] . Не встретив сопротивления, мы разместились здесь на рождественские праздники.

24 декабря во время празднования Рождества колокольный звон потонул в разрывах огня артиллерии. Русские попытались застать нас врасплох и прорвать наши позиции. Они обстреливали город всю ночь, но так и не смогли выбить нас с наших позиций. Наша оборона в городе выстояла, и русские в конце концов отступили.

28 декабря 3-й батальон сменил на позициях наш 2-й батальон, и мы получили возможность отдохнуть от боев. 3-й батальон остался в Изюме с задачей удерживать город, а нам разрешили отойти западнее, на территорию, удерживаемую немецкими войсками для отдыха и перегруппировки. Мы прошли маршем несколько километров на запад, вдоль реки, к поселку Петровское, где должны были остановиться для кратковременного отдыха. Больше всего на свете мы тогда мечтали помыться. Грязны были как мы сами, так и наше обмундирование. После жизни в окопах и стычек с противником мы все страдали от того, что были покрыты бесчисленными вшами. Куда бы ты ни протянул руку, повсюду, сжав кулак, можно было поймать несколько этих насекомых. К нашему несчастью, не успели мы отдать наши пожитки в чистку, как нам приказали снова собраться и начать движение.

Русские угрожали прорвать нашу оборону в городе Изюм. Наш батальон двигался на запад, в направлении от города. К 13 января 1942 года русские собрали прямо за городом огромные массы солдат и танков. Они прорывались через наши позиции, а их танки преодолевали заградительный огонь нашей артиллерии. У нас не было сил сдержать их, поэтому мы сдали Изюм русским и отошли. Наши войска откатились назад за реку Северский Донец. Это стало для нас первым отступлением во время той войны [10] .

Мы развернулись на юг, чтобы отступить через Барвенково к городу Павлограду. Последний бой с русскими войсками был тяжелым и поставил на грань существования всю дивизию. Командиры определили в качестве пункта сбора для 298-й дивизии центр города, и встревоженные солдаты устремились к главной площади на назначенное место. Нас группами распределяли по ротам и батальонам. Передышка между боями оказалась очень короткой. Не успели мы ничего понять, как нас снова развернули и заставили совершить обратный марш в 20 километров в сторону Барвенкова, где в тот момент проходила линия фронта.

После того как мы восстановили линию фронта в Барвенкове [11] , мы с удивлением узнали, что 2-й батальон передали в румынскую дивизию. Мы посмеивались про себя, когда видели румын. Их головные уборы смотрелись очень смешно. Но все же они воевали на нашей стороне, и мы старались вести себя с ними как можно вежливее.

Командира нашего батальона звали Курт Шилле. Подчиненные его уважали, как храброго командира и хорошего тактика. Прошлое его тоже было интересным. В сентябре 1939 года, во время Польской кампании, он был унтер-офицером. Там он продемонстрировал хорошие навыки тактика и командира. В 1942 году его отозвали в Берлин, где вручили Рыцарский крест с дубовыми листьями и повысили в звании до капитана. Мы гордились тем, что служим с ним вместе.

Снова началась перетасовка наших задач. 2-й батальон забрали из румынской дивизии и заменили его другим, из прежней дивизии. Мы получили пополнение, и количество личного состава в нашей роте выросло от 41 до 120 солдат. Теперь мы снова были готовы идти в бой.

Нашей новой задачей стало обеспечение прикрытия наших разведывательных групп, когда они переходили линию фронта и углублялись на территорию, занятую русскими, чтобы вернуться с разведывательными данными. Разведчиков отправляли для наблюдения за передвижениями русских войск в глубине их территории и уточнения, не направляют ли через реку Северский Донец свежие части.

К тому времени мы знали, что одна из немецких танковых групп наступала на город Харьков с севера, а вторая двигалась туда с юга. Мы начинали образовывать кольцо вокруг Харькова, не давая русским перебрасывать туда резервы.

Кольцо блокады вокруг Харькова сомкнулось к 15 мая 1942 года [12] . На нашем участке фронта обстановка была очень спокойной, так как в румынском секторе, справа от нас, занимал позиции весь 525-й полк. Мы сориентировали свои позиции по отношению к румынам и занялись оборудованием массивных бункеров. Бункеры строились группами, согласно указаниям командира на этом участке обороны, который инспектировал проведение работ. Их размеры должны были быть 3 на 5 метров, глубиной 2 метра 80 сантиметров. Сверху укладывались железнодорожные рельсы, которые мы снимали с железнодорожных путей, проходящих через этот район. Рельсы укладывались крест-накрест поверх бункера, и оттуда могли вести огонь два человека. Пол также оборудовался из участков железнодорожных рельс, его толщина достигала 90 сантиметров.

Бункеры необходимо было хорошо маскировать, чтобы не дать противнику обнаружить их. Вход в бункер располагался в сторону, обратную линии фронта. Мы начали копать траншеи вручную с помощью железнодорожных кирок, но земля была такой твердой, что, затратив на работы много времени, мы сумели выковырять лишь несколько килограммов грунта. Мы работали долго и упорно, выполняя поставленную задачу, и эта тяжелая работа была практически безрезультатной, но мы не снижали темпа. Командир батальона метался взад-вперед вдоль окопов, где мы рыли землю, и напоминал нам то, чему учили каждого солдата на Восточном фронте: «Любое сопротивление можно сломить». Наконец нам удалось разработать новый метод. Мы рыли отверстия окружностью по 30 сантиметров. Потом брали по шесть ручных гранат, связывали их вместе и совали в отверстие. Потом мы брали детонационный шнур длиной 10 метров. Через три секунды шнур поджигали, заряды взрывались, и взрыв разрыхлял землю. Солдаты тут же не мешкая ныряли в грязь. Лопаты и кирки мелькали в воздухе, и траншея становилась глубже.