Чтение онлайн

Барбоса не было видно. Он крепко спал в будке после ночного бдения, и все же Шлыков из предосторожности сделал большую дугу по двору, проложив заметную дорожку в густом крапивнике в направлении распахнутого окна, и постучал по карнизу.

— Палыч, ты дома, что ль?..

Телевизор замолк. В глубине комнаты скрипнули пружины старого дивана, и перед Шлыковым предстал бледный хозяин в солдатской нижней рубахе.

— Иду мимо и ушам не верю!.. Мультики смотришь! — с деланным изумлением сказал ему Шлыков. — Как дите, ей-богу! Ты, Мишин, заслуженный человек, бывший майор, танкист.

— Гм, ты, Василий Иванович, не думай лишнего, а то дым пойдет из ушей…

Шлыкову хотелось расспросить майора кое о чем, и он не показал виду, что обиделся, услышав свое прозвище. Ивана Васильевича называли Василием Ивановичем по двум причинам: у него были востренький нос и шикарные усы, как у Чапаева, ну и из-за того, что он дважды тонул на Оке. Правда, в отличие от легендарного комдива в известном фильме, Шлыков не утонул. Кроме того, он боялся лошадей и… да много было отличий, поэтому Шлыков, конечно, нервничал из-за Чапая.

Судя по известной безуминке во взоре и красному носу, Мишин находился в том особом расположении духа, когда в нем работал один только дух, а все прочие процессы, включая пищеварительный, замирали. Хорошо зная, что в таком состоянии Мишина надо только направить в нужное русло, Шлыков взял быка за рога:

— У нас тут письмо из Франции. Марка на нем. С молодым человеком. Написано: «Ланселот». Что значит Ланселот?

— Ланселот значит имя, Василий Иванович.

— Ты мне, Пал Палыч, серьезно скажи, а то журнал твой попорчу. Что, не веришь? Скажу, под грозу попал, и мне за это ничего не будет.

— Вредный ты, а я добрый. И Ланселот был рыцарь добрый. За это и сподобился первым увидеть Грааль.

— Ну?!

— Вот те и «ну»! Давай сюда мою почту…

— Нет, Пал Палыч, кажется, дождь собирается… Что за чудо — Грааль этот?

— А это, Василий Иванович, сосуд. Из него сам Христос вино пил и апостолам подносил, а тебя небось батюшка из такого с ложки кормит, если причаститься придешь. Ходишь причащаться-то?

— Мне, Пал Палыч, некогда. У меня работы много. Людям окна в мир прорубаю.

— Если бы ты, Чапай, прорубил хоть форточку, да что там — хоть щелку самую малую, ты бы тоже Грааль увидеть сподобился. Так что не гунди. Давай прямо говори: чего спросить хотел?

Шлыков задумчиво пожевал губами воздух, словно это требовалось для усвоения полученных сведений. Положив на подоконник «National Geographic», он закинул следующую удочку:

— Не знаешь, чего это соседи твои, Рукавишниковы, приехали к нам в Родники? Ты вроде с Носиками ладил, которые им дом продали, говорили тебе, наверное…

— Суешь ты нос… Не продали Носики! Они подарили дом этот, понял?! Просто взяли и подарили… Ничего ты не понял. Давай-ка двигай ногами, а то люди тебя ждут, а ты тут пыль под столом короля Артура собираешь. Нехорошо, Василий Иванович…

Шлыков и это стерпел. Пыль — подумаешь! Мишин, конечно, не дурак. И если умный Мишин врет, а он, без сомнения, врет, значит, они в сговоре! Какие, спрашивается, дома в наше замечательное время могут стать подарком? Никакие! Подарить в наше время могут шоколадку. Куклу Барби еще могут подарить. Как и в прежнее замечательное время вообще-то. А от таких подарков больно уж попахивает чем-то «в особо крупных»…

Выйдя со двора Мишина, почтальон двинулся не прямиком к Рукавишниковым, жившим через улицу, а свернул за угол — в магазин. У Шлыкова кончились сигареты, а следовало подымить, чтобы вольготней раскинуть мозгами над словами Мишина. Надо было сопоставить письмо из Франции и непонятные подарки, и этот еще… Грааль. Все это мучило и жгло его разум.

И надо же было такому случиться — на пороге магазина «Продукты» Шлыков столкнулся с Ольгой Рукавишниковой! Она извинилась и быстрым шагом направилась восвояси.

Шлыков проводил Ольгу гипнотическим взглядом, но Рукавишникова не обернулась. Он поправил сумку на плече, недовольно хмыкнул в усы и, войдя в магазин, спросил продавщицу Машу:

— Чего купила Рукавишникова?

— Хлеб черный и батон плюс макароны и майонез, спички. Всего на шестьдесят три рубля сорок копеек. А что ты, Василий Иванович, так интересуешься? Ты какой разведки резидент?

Шлыков и здесь вынужден был пропустить обидные намеки мимо ушей, хотя душа его страдала.

— Я тебе, Мария, вот что скажу. У этих Рукавишниковых денег немерено. Иначе откуда у них этот дом? Купили, говоришь. А позвольте спросить: с каких таких законных доходов? Детей трое. Иван? — врачишка простой. Жена его со двора ни ногой, в магазин разве что… Чем занимается? Скажешь, шампиньоны надомно выращивает?..

Продавщица загоготала, подперев бока кулаками. Шампиньоны! Ну дает почта! Отсмеявшись, она предложила свою гипотезу:

— Может, они наследники какого-то шейха арабского!

Шлыкова аж передернуло от такой несусветной дремучести.

— Эх ты… одно слово, Маша! Где мы и где шейхи! А ты знаешь, какой счет за электричество они на почте оплатили? Триста рублей! Триста!.. Месяца не прошло, как они тут, смекаешь? То-то и оно… Чем люди занимаются при таком электричестве? Может, Ольга фальшивые доллары рисует и на станке печатает понемногу, чтобы незаметно… Она, говорят, художница, вот и малюет, хе-хе, на пропитание…

— Они в магазине рублями платят, — возразила Маша.

— Вот деревня! Доллары в Серпухове на базаре меняют, там же и мелочь берут, а то и в Москву ездят. Картошку-то они не сажали?

— Не сажали…

— Я и говорю, нечего художнику мараться об землю! Он у тебя за фальшивки десять мешков на зиму купит — и все дела.

— Рублями платят, тебе говорю, Чапай!

— Ты не обзывайся… Рублями… Вот я и смекаю: неспроста они сюда приехали. Места, вишь, понравились… Такое, ты меня извини, Мария, просто слушать смешно! Добрые-то люди к Москве тянутся, а не бегут из нее.

— Чего сам-то не едешь? Или ты недобрый?

— Дык…

— Вредный ты, Василий Иванович. И куришь всякую дрянь. На вот, забирай свою «Приму» и почту свою неси. Нашелся тоже, ошибка резидента!

Шлыков сдержался. Маша была женщиной без высшего образования, а значит, заслуживала в его глазах снисходительного отношения.

Сам он «академиев не кончал», зато очень много читал из современной литературы, отдавая предпочтение детективам и остросюжету. Насчет делания фальшивой валюты Шлыков был уверен, что дыма без огня не бывает. Раз люди пишут, а он читает, стало быть, надо держать ухо востро. Вот почему, в частности, он считал, что деланием фальшивой валюты занимаются все кому не лень.