Чтение онлайн

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Узнаешь.

Он подошёл к бару и быстро, отрывистыми движениями закатал себе рукава рубашки, открыл бар, налил в стакан бренди и залпом опустошил. Жена как окаменевшая стояла и молча наблюдала за ним. Не отрывала глаз от бокала из бара, предназначенного только для гостей, и непьющего мужа. Тот спокойно поставил бокал на стол, погладил приятно холодную полированную поверхность широкой ладонью.

– Дорогая, поднимись, пожалуйста, к Адриане в комнату и прибери там всё, выкинь все осколки и сложи все вещи, а её личный дневник, нижнее бельё и пакетик с травкой сложи в пакет и принеси в мой кабинет, – он произнёс это спокойно, подходя к ней. Тёплой рукой он провёл по её щеке и нежно проговорил: – Пожалуйста, не плачь больше, всё будет хорошо. Ты меня поняла? – на вопросе он убедительно прибавил интонацию в сторону утверждения. Жена медленно кивнула. И он направился к лестнице.

Пользоваться своим положением было не в его правилах, да и не было необходимости, он добивался всего умом и не прибегал к хитрости, хотя это была и редкость в политике, но ему удавалось, и в этом заключался его успех. Сегодня он решил сделать исключение из правил.

Вскоре жена, постучавшись, вошла в кабинет и кротко положила то, что он просил, на стол.

– Милая, отправляйся в постель, я останусь тут, нужно поработать.

Она молча вышла из кабинета.

Когда за женой закрылась дверь, он поднял трубку телефона и набрал номер из своей записной книжки, лежавшей на столе. Звонок был адресован местному прокурору, давнему приятелю семьи, естественно, с просьбой сохранения всей ситуации в полной конфиденциальности.

Утром следующего дня участковому и двоим его помощникам удалось поймать Эриха Вебера по имени и месту подработки, указанными отцом Адрианы и вычитанными им же в дневнике дочери. Они задержали его на месте работы, под предлогом подозрения в сбыте наркотиков. При обыске в его бардачке был найден пакетик марихуаны, употребление которой запрещалось вне кофешопов. Там же вместе с Вебером была найдена Адриана. По договорённости Вебер с Адрианой были доставлены к прокурору. Возле кабинета Адриана заметила отца с матерью. Когда их подвели ближе, Адриана позвала отца.

– Адриана, будь хорошей девочкой, посиди здесь с мамой, – мягко сказал отец.

– Папочка, я тебя умоляю, помоги Эриху, я люблю его, он ни в чём не виноват! – заплаканная, вся в слезах, умоляюще простонала она.

Отец взглянул на дочь и прошёл мимо, зашёл в кабинет прокурора вслед за Вебером.

Адриана опустилась рядом с матерью на стул и, плача взахлёб, склонила голову ей на плечо. Мать смягчилась.

Прошло 40 минут. Адриана плакала то в голос, то тише, чуть унявшись, лишь дёргаясь в редкой судороге, и, словно опять поймав себя на страшной мысли об их с Эрихом будущем, а может, и наоборот, вспомнив какой-то счастливый их совместный момент, переходила навзрыд. Мать держала её за руку и никак не могла согреть своей ладонью. Рука Адрианы была ледяной, а от всего тела передавалась лёгкая дрожь.

Дверь открылась, и из неё вышел отец.

– А где Эрих? Пап, где Эрих? – обеспокоенно спрашивала Адриана, всколыхнувшись и подняв склонённою голову с плеча матери.

– Пойдём! – отрезал отец и, окинув взглядом дочь с супругой, прошёл мимо, ожидая, что они пойдут следом. Губы мужчины были сжаты, скулы напряжены, брови сведены, прорисовывая межбровный залом.

– Я без него никуда не пойду! – расходилась всё громче Адриана. Увидев решительность отца, она направилась к двери, за которой находился Вебер, и стала кричать, зовя его: «Эрих, Эрих, Эрих!»

Отец подскочил к ней и больно схватил за руку.

– Ты что творишь, дрянь! Хочешь вместе со своим дружком в тюрьму? За употребление и сбыт наркотиков, Адриана, хочешь? – он дёргал её за руку то в сторону двери, то в другую сторону. – Или всё же пойдём домой, а? – потерявший самообладание, с издёвкой говорил отец.

– Я никуда с вами не пойду, ясно? Я буду здесь ждать его! Мы ничего плохого не сделали! – уверенно прокричала Адриана, задрав высоко нос и оглядев ошарашенных родителей.

От её криков люди начали оборачиваться и смотреть в их сторону. Мужчина растерялся, взглянув на жену и прочитав в её глазах позор и отчаяние, он одним движением пихнул Адриану в сторону колонн, обрамляющих длинный коридор муниципального здания, и, прижав её за колонной, процедил:

– Ты свою жизнь начала рушить, разрушила жизнь этого парня! – отец указал пальцем на дверь, – а теперь хочешь разрушить и наши жизни с матерью? Анна, послушай, – металлическим голосом проговорил он, – если мы сейчас уйдём, его отпустят через несколько часов, но если ты будешь здесь продолжать кричать, то я схожу ещё раз в тот кабинет и его посадят за твоё совращение и наркоту, ты поняла меня? – он угрожающе посмотрел на неё.

Адриана вжалась в колонну, от её уверенности не осталось и следа, было видно, как она испугалась, из её глаз потекли слёзы.

– Оставь её, – раздражённо произнесла мать, подойдя к ним близко. – Дай нам минуту, мы переговорим, – попросила она.

Мужчина наткнулся на уставший взгляд жены, и на его лице взбугрились мускулы. Адриана смотрела на папу, и её вражда спала, она никогда не видела его в гневе, которым он сейчас пылал. Было видно, как слова рвутся наружу, но он пожалел изнеможённую супругу и отошёл.

Мама взяла плачущую Адриану тёплыми руками за лицо.

– Адриана, услышь меня, если ты сейчас не сделаешь то, о чём говорит папа, он не остановится. Будет только хуже, сделай шаг навстречу, уступи ему, – женщина говорила спокойным голосом, желая усмирить дочь, завоевать доверие напуганной Адрианы.

Адриана смотрела на мать, как на последнюю надежду, вслушиваясь в каждое слово. Их глаза были совсем близко, носы почти касались друг друга. Мать почувствовала, как дочь становится мягче, как цепляется за её поддержку.

– Успокойся Адриана, не плачь, пойдём домой! – не упуская возможность, спокойно, завершая спор, произнесла мама.

– Мам, хорошо, но ты должна знать, я не хочу без него жить. Мам, я беременна, – совсем тихо произнесла Адриана.

От слов дочери у женщины потемнело в глазах, внутри стрелой проскочил жар по телу, она пошатнулась, но через мгновенье взяла себя в руки и посмотрела вдаль – муж был далеко. Она выдохнула. Похоже, он этого не слышал.

– Адриана, только не говори этого папе, – мать перешла на шёпот.

Семь дней Адриану не выпускали из дома и не давали пользоваться телефоном. Она почти не ела. Не проявляла явной агрессии, находилась всегда в своей комнате, часто лежала на кровати и плакала. Одним вечером Адриана впервые подошла к маме за всё это время, когда папы не было рядом, и спросила мягким голосом:

– Мам, когда придёт Эрих?

Мама в ответ такой же спокойной, но уверенной интонацией ответила:

– Никогда, Анна. Он не придёт сюда никогда!

Адриана переменилась в лице: