Чтение онлайн

На тот маловероятный случай, если какой-нибудь телезритель хмыкнет: ну и что? Блэр-то - британский премьер-министр, а интервью Басаева передал телеканал американский, притом отнюдь не правительственный (да там, кажется, правительственного ТВ и нет), - слушайте: вот мнение журналистки из Америки; мы случайно повстречались с нею в подмосковном городе Королеве; она тоже полагает, что показывать по ящику всех этих Басаевых (крупный план: Басаев улыбается) недопустимо.

Особо упертый Фома неверный, не исключено, хмыкнет опять: это, мол, ее личное мнение, и только, а на том телеканале (ABC, что ли) приняли во внимание чье-нибудь другое, тоже личное.

Тогда послушайте Хиля Роблеса - вот который в Евросоюзе пасет права человека, - слышите, он говорит: нельзя пускать на экран террористов, не сказав, что они собой представляют.

Тут же выясняется, что пресловутый ABC перед началом своей безобразной передачи, а также по ходу дела еще и еще раз обрисовал телезрителям фигуру Басаева в очень мрачных тонах, назвал его террористом и убийцей невинных людей, - то есть вроде бы, получается, все правильно сделал.

Нет! Это не снимает позорной вины с беспринципного янки-телеволка Имярека: вот он во весь экран и произносит свои циничные глупости, типа того что народ Соединенных Штатов имеет право познакомиться с любой точкой зрения, кому бы она ни принадлежала. Он лицемер и пособник. И льет на мельницу. И наводит тень. Конечно, по заданию своих заокеанских (то есть наоборот) хозяев.

Кстати, о хозяевах: вот официальный сайт госдепа, где Ш. Б. красуется в списке террористов неподалеку от бен Ладена. (На экране - страничка с текстом на латинице и, опять же, Басаев, разговаривающий с Андреем Бабицким.)

Ну, теперь-то вы, наконец, убеждены, что мы имеем дело с наглым, недружественным, аморальным политическим выпадом против нашей страны? Вот вам на закуску депутат Госдумы. Он удручен и в то же время весь кипит. Он сокрушен: все стало окончательно ясно - Россия обречена бороться с международным терроризмом в одиночку. Буквально как перст. Как лунь.

О, скупая слеза патриота - не проливайся! И ты, телезритель, - крепись!

Нашим завтра подвезут яйца - они забросают ими пару посольств - глядишь, и полегче станет на сердце.

И таксиста, который подвез корреспондента к местонахождению неуловимого Ш. Б., - органы обязательно поймают и посадят, уже обещано.

Крупным планом - карта, и на ней - маршрут Бабицкого. А вот и сам Бабицкий: повествует, как добрался. Разумеется, без звука. Его дублирует какой-то наш - голосом изо всех сил высокомерным.

Молодцы, короче говоря. Блестящее мастерство - уровень почти советский.

А то и повыше. После репортажа из Лондона (так, пустячок: очередной успех лондонской полиции) стальная Барби растолковывает: - Это был репортаж из Лондона. Наш корреспондент рассказал про лондонскую полицию. Она скрутила - и т.д.

Такие педагогические приемы требуют от исполнителей огромной веры в свой народ. В его неисчерпаемую мудрость. Которая, как выражался один персонаж литературной классики, в некотором роде есть залог.

О, как же надоело брюзжать! До чего же остосвистело - ныть! Собственный здравый смысл ощущаешь, как больной зуб: выдрать бы к черту. Окинуть бы реальность веселым оком транзитного пассажира.

Ушел на политическую диету, залег в информационную блокаду: две недели строго без новостей. Забудусь-ка, думаю, гражданским сном, сосредоточу мысли на смородине и сыроежках. Доколе не загудит в мобильнике будильник. А тут сразу очнусь, опущу в окне вагона стекло, выгляну: что за станция такая - Дибуны или Ямская? (симпатяга Рассеянный страдал топографическим кретинизмом) - и, кстати, какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?

И, получив новые координаты, задам клавиатуре компа соответствующий, продвинутый тон - щебет с оттенком взвешенного ропота: дескать, наш паровоз вперед летит; коммуну вроде проехали, авось-либо и рынок обогнем; лишь бы некоторые отдельно взятые неоднозначные болваны не курили в тамбурах.

И вот промчались две недели - не такой уж ничтожный срок! оглядываю ландшафт - куда занесло?
– а с платформы говорят: а ну убрал из окошка башку, пока цела! бронепоезд находится на запасном пути! каких тебе новостей? все в порядке.

Смотрю - и точно: те же самые заржавленные рельсы; на тех же прогнивших шпалах - тот же мусор и чертополох.

То есть местоположение прежнее. Разве что в атмосфере наблюдаются изменения - впрочем, незначительные. Судите сами.

Составлен бюджет - получился на четверть военный.

Опрошено население: а что, братцы, не хотелось бы зажить в России без нерусских?
– оказывается, две трети прямо мечтают.

Где-то в Астраханской области режутся калмыки с чеченцами.

Один директор одного большого петербургского завода упал в Сочи с семнадцатого, что ли, этажа.

И один з\к, некто Платон Лебедев, посажен в карцер за отказ от прогулки.

Собственно говоря, примечателен только последний сюжет. Он удостоверяет: уверенно продвинулись куда-то, по меньшей мере, на полколеса.

Не старое время - не за протест, не за жалобу, предположим, на имя прокурора ступай в холодную на хлеб и воду, будешь знать, как возникать.

Наоборот: заключенный, не заключенный - перед Конституцией все равны; никто не смеет на нее, на драгоценную нашу, посягать. Положено дышать свежим воздухом - значит, дыши. Цинично пытаешься воспользоваться духотой (под предлогом, например, что тебе иначе не успеть прочитать протоколы своего процесса) - отведай чижовки. А протоколы после полистаешь, когда-нибудь потом, когда пройдет законный срок для разных там замечаний, возражений. (Которые могли бы, чего доброго, пригодиться Страсбургскому какому-нибудь суду.)

Совсем другое дело. Правовое потому что стало, блин, государство. И многие люди овладели конституционным, блин, мышлением.

Депутат захолустного парламента, выступая с оригинальной идеей - узаконить третий президентский срок, - не визжит: да здравствует великий вождь, и обратите на меня внимание!

Он, совершенно напротив, рокочет: да здравствует наша родная Конституция, согласно которой каждый дееспособный гражданин имеет право избирать и быть избранным! Великий вождь, без сомнения, дееспособен, и я тоже! А запрещая ему быть избранным трижды подряд, Конституция становится частично не родной: нарушает сама себя, и право вождя быть избранным, и мое право его избрать, - и вдобавок унижает его и мое человеческое достоинство: как будто мы с ним недееспособны! Да я на эту Конституцию в суд подам! Само собой - в Конституционный.

(Он прав, дальневосточный законодавец, тысячу раз прав! На него стоит обратить внимание: каким аппаратом мышления обладает! Вам-то, к примеру, приходило ли в голову, что, скажем, футбольный судья, свистком реагируя на офсайд, нарушает неотъемлемое право игрока пнуть по мячику?)

И министр, извините, культуры и массовых, еще раз извините, коммуникаций, тоже не восклицает: о, дайте, дайте мне цензуру, а то журналисты заели насмешками вконец!

Нет - он степенно так изрекает: настала пора принять новый закон о СМИ; отрегулировать в нем, знаете ли, вопросы информационной безопасности; а то нынешний закон противоречит Конституции.