Чтение онлайн

Я с женой и ещё одна пара приятелей, с которыми мы путешествовали по восточному берегу Адриатики, приехали в Сплит на машине и стали искать стоянку. Это было не просто, но нам всё же удалось найти площадку с огромной буквой «Р», что значит «автостоянка», где оказалось свободное место. Мы оставили машину и пошли осматривать мраморный дворец. Погуляли по дворцу, прихватили по пути лёгкий ланч и разыскали небольшой отель, где собирались переночевать. Затем мой приятель Лео и я отправились к нашей машине, чтобы перегнать её на гостиничную стоянку. Когда мы вернулись на площадку с буквой «Р», то с ужасом обнаружили, что нашей машины там нет. Неужто украли со всеми нашими вещами?

Мы стали бегать по окрестным улицам и приставать к прохожим с вопросом, где нам найти полицию, чтобы заявить о нашей пропаже. Хорватского мы не знали, а там никто не понимал ни по-английски, ни по-русски, ни на иных языках, на которых мы могли что-то сказать. Наконец один господин уразумел, что случилось, и дал ценный совет – спросите у таксистов, эта публика знает всё. Недалеко от набережной мы разыскали стоянку такси, где был с десяток машин в ожидании клиентов. Шофёры стояли кучкой, курили и, судя по их жестам, обсуждали какой-то футбольный матч. Мы с Лео бесцеремонно врезались в эту группу и стали нервно объяснять, что у нас пропала машина. Таксисты на нас таращились и ничего не понимали. Наконец один из них (видимо у него в школе по английскому была пятёрка) нас понял и успокоил: «Никто вашу машину не украл. Скорее всего её просто утащили за неправильную парковку». Мы с Лео закричали:

– Как это за неправильную!? Мы ведь запарковались прямо под буквой «Р»!

Грамотный таксист нам объяснил, что буква эта ничего не значит, если на машине нет специального ярлыка. А на вашей машине его не было, вот её и утащили. Он так же объяснил нам, что в Сплите есть только одно место, куда нашу машину могли увезти – это полицейская парковка в десяти километрах за городом. Мы с Лео выгребли из карманов всю наличность в кунах – местной валюте, что у нас была, и попросили его нас туда отвезти.

Через четверть часа мы подъехали к довольно большому пустырю, что располагался за сосновым бором. Пустырь был обнесён проволочным забором, а с краю у ворот возвышалась небольшая будка. На пустыре стояли только две машины, и к нашей радости, мы увидели, что одна из них была наша пропавшая. Мы расплатились с таксистом и он сразу уехал.

Лео и я подошли к будке, где сидел полицейский и скучал. Увидев нас, он оживился и что-то спросил. Мы по-английски стали ему объяснять, что вон та машина наша, и мы хотим её забрать. К счастью, он немного понимал по-английски и сказал, что нет никаких проблем, машину мы можем забрать сразу, как только заплатим штраф в 250 долларов. Деваться было некуда, я достал кредитную карточку и протянул её полицейскому. Но тот замотал головой и сообщил, что нет, штраф принимается только наличными. Лео и я сказали, что у нас нет при себе такой суммы и что же нам делать? Радушный полицейский посоветовал, что самое разумное это поехать обратно в город, где взять деньги в банке или в автомате, а потом вернуться сюда за машиной, но не позже пяти вечера, когда он запрёт ворота и поедет домой. Но как нам добраться до города? Таксист давно уехал, а пешком туда более двух часов хода. Даже если дойдём на своих двоих, до пяти никак не вернуться. Мы заметили, что на столе у полицейского стоял компьютер и машинка для кредитных расчётов, а потому стали опять его упрашивать взять оплату карточкой, в виде исключения.

Полицейский вздыхал, отрицательно качал головой, потом это ему надоело и он спросил, откуда мы взялись и есть ли у нас с собой какие-то документы? Мы с Лео молча протянули ему свои американские паспорта. И тут произошло нечто удивительное.

Полицейской схватил паспорта, сверил фотографии с нашими физиономиями и радостно закричал:

– Американцы! Что же вы сразу не сказали! Так мы для вас… Да я… Господи, вы же нас от сербов спасли! Какой тут может быть штраф! Никакого штрафа! Забирайте свою машину так. Надо же! Американцы!

Никогда за все годы наших путешествий американские паспорта не имели такую магическую силу, и я впервые подумал с теплом о бывшем президенте Клинтоне. Мы забрали нашу машину, а к моей шкале очарования Хорватией я смог добавить ещё один положительный элемент – хорошие люди. Хотя, быть может я поторопился со своим выводом?

Однажды мне надо было лететь по делам во Франкфурт. Пересадка была в нью-йоркском аэропорту им. Кеннеди в терминале авиалинии «Дельта». Хотя пассажиров на Франкфурт было очень много, этого господина я сразу выделил из толпы. Он отличался какой-то неуловимой элегантностью и благородной внешностью, лет ему было около пятидесяти, сухощавый, среднего роста, в очках. Одет скромно, хотя сразу видно, что в весьма недешёвую дорожную одежду. Он стоял позади меня в очереди на посадку и с кем-то говорил по мобильнику. Чтобы не скучать, я достал из походной сумки книжку и стал читать. Вскоре он закончил свой разговор, глянул мне через плечо и вдруг спросил:

– Извините что побеспокоил. Мне кажется, вы читаете книгу на каком-то славянском языке. Это не по-русски?

Я ответил, что верно, книжка действительно на русском. Он оживился, и сказал, что задал свой вопрос потому, что как раз сейчас он на пути в Москву, по-русски не знает ни слова, и… Но тут нас направили в самолёт, и мой собеседник не успел закончить свою фразу. По чистой случайности наши места оказались рядом в бизнес-классе. Когда мы взлетели, я заказал бокал красного вина, а мой новый знакомый попросил у стюардессы бурбон с содовой и льдом. Я ему шутливо заметил, что по словам Марка Твена, смешивать виски с содовой есть самый верный способ испортить две хорошие вещи. Он засмеялся, сказал, что этой фразы раньше не слыхал, но пить разбавленный виски привык смолоду и сейчас уже поздно переучиваться. Завязался разговор, он протянул мне свою визитную карточку, а я дал ему свою. На его карточке значилось, что мой новый знакомый Ричард К. есть основатель и президент довольно большой нью-йоркской компании. Его фирма была мне хорошо известна, она выпускала всевозможные электрические бытовые товары: электробритвы, пылесосы, кондиционеры воздуха, и прочие полезные вещи. Продолжая наш разговор, я спросил, что же он собирается делать в Москве – летит туда по делам или как турист? Он усмехнулся:

– Ну что вы, какой может быть туризм осенью в России? Холодно, дожди. Нет, лечу по бизнесу. Дело в том, что у моей фирмы есть представительства в разных странах по всему миру – только в Европе у нас офисы во Франции, Швейцарии, Италии и Польше. Европейский рынок надёжный, но ограниченный – некуда расти. Мы давно приглядываемся к России, я думаю, что эта большая страна может стать широким полем для сбыта нашей продукции. Мы и сейчас продаём русским кое-что через наш польский отдел, но это неэффективно. В Варшаве у нас народу мало, они и так по горло заняты сделками во всей восточной Европе. Россия для них слишком большой кусок, да и с языком есть проблемы – в польском отделении только два человека говорят по-русски. Вот мы и надумали открыть наше постоянное представительство в Москве, снять помещение, нанять местных работников – вначале человек 10-15, а там будет видно. Рынок то огромный! Мои люди из Польши уже нашли в Москве компанию для посредничества, с которой мы постараемся договориться. Да, у нас на российский рынок большая надежда.

– Знаете, Ричард, – сказал я, – не хочу вас пугать, но вы в России столкнётесь с массой проблем, которые вам незнакомы. Вы даже не представляете, что вас там ждёт. Это страна где есть хорошие законы, но они ничего не значат, там всё работает только на личных отношениях, на взятках. Коррупция просто зашкаливает. Это мафия на государственном уровне. С Россией имеет смысл заключить только одноразовую сделку – что-то им продал, деньги получил, и всё – больше никаких с ними дел. То есть, по американской поговорке «Take the money and run” – деньги получил и смывайся. А вы хотите там представительство, долговременный бизнес. Ой, наплачетесь, помяните моё слово…

– Думаю, вы сгущаете краски, – ответил Ричард, – вы, выходцы из России, почему-то к ней настроены слишком негативно и подозрительно. У вас, вероятно, какие-то там личные счёты. Вот, к примеру, мы имеем дело с Италией, там тоже есть коррупция, однако, это нам больших проблем не создаёт. Как-то справляемся.

– Ну вы сравнили! – засмеялся я, – впрочем, сами увидите. Как долго вы там пробудете?

– Я проведу во Франкфурте пару дней, а потом мы втроём, то есть я и директора моих отделов из Польши и Швейцарии, полетим в Москву на четыре дня, а затем они хотят повезти меня в Санкт-Петербург на экскурсию. Планирую дней через десять вернуться домой в Нью-Йорк.

Когда мы приземлились во Франкфурте, прошли паспортный контроль, получили свои чемоданчики и вышли в терминал, я увидел, что Ричарда встречали какие-то два господина, он помахал мне рукой и мы разошлись в разные стороны. Я полагал, что короткое дорожное знакомство на этом закончилось.

Однако, когда через четыре дня мои дела во Франкфурте были завершены и я приехал в аэропорт для полёта домой в США, оказалось, что судьба снова свела меня с этим человеком. Недалеко от стойки, где пассажиры ждали посадку на Нью-Йорк, я увидел Ричарда, сидящего в кресле, с газетой в руках, подошёл к нему и с удивлением спросил: