Чтение онлайн

Не хочется, а слёзы сами бегут из глаз.

Ты отворачиваешься, чтобы никто не видел твоих слёз, — ведь ты уже не маленький, ты в пятом классе, ты звеньевой первого звена. Но тебе говорят:

— Зачем отворачиваешься? Что за манера? Смотри прямо в глаза!

А это вовсе не манера. Как же ты можешь смотреть? Ведь видят люди, что ты плачешь. Что им еще нужно?

Мама недавно болела. Правда, когда ее вызвали в школу, она уже встала, даже ходила на работу. Однако она еще была слабенькой. Она сама говорила, что у нее плохое самочувствие. Конечно, это не легко — работать и воспитывать детей. И когда учительница сказала Валере, чтобы он на следующий день пришел в школу с мамой, он от матери всё скрыл.

Он не боялся, он — не трус, но он ее пожалел.

— Почему ты пришел один, а не с мамой, как тебе было велено? — спросила учительница Вера Леонидовна.

— Мама больна, — ответил Валера.

Это было и правдой и неправдой.

Несколько дней назад это было правдой, но тогда ее не вызывали. Но ведь самочувствие у нее и сейчас плохое.

Вера Леонидовна сразу догадалась, что Валера ничего не сказал дома.

— Я ни одному твоему слову не верю. Если ты завтра не придешь с мамой, можешь совсем в школу не приходить! Всё!

Странно, как быстро меняются люди.

Только недавно учительница его хвалила при всем классе за хороший отчет о работе первого звена. Она говорила, что такой отчет свидетельствует о его, Валеры, серьезном отношении к делу.

Действительно, он очень старался. Он на отчет потратил два вечера. Нет, три вечера. Он даже не выходил во двор, хотя Саша звал его несколько раз. Саша достал очень хороший мяч, почти настоящий футбольный, — ну, резиновую камеру, хотя без кожаной покрышки. Но он, Валера, не пошел. Нельзя забывать о своих обязанностях!

А сейчас при маме и других учителях Вера Леонидовна говорит:

— Сам такой отчет написал, и сам же потом так себя ведешь!

Выходит, что он зря писал такой хороший отчет и потратил три вечера. Всё опять-таки обернулось против него. И это не первый такой случай в жизни, когда всё оборачивается против него.

Что он написал в отчете? Он подробно описал, как пионеры первого звена борются за хорошую дисциплину и помогают учительнице. Каждый пионер должен был написать ему о себе, что он сделал для коллектива за первую четверть, а ему, звеньевому, следовало, как говорила Вера Леонидовна, всё обобщить. И вот ни один пионер его звена ничего не написал о себе. Ничего! Но он всё-таки обобщил. Очень хорошо получилось. Вера Леонидовна даже удивилась.

Конечно, не всё еще в его звене в порядке. Вот Зина получила двойку. Получить двойку по непониманию — еще полбеды, но есть и такие пионеры, которые получают двойки из-за лени. Вот что плохо!

Хуже всех относится к работе Володя Клепанский. Ему поручили очень важное дело — ведение дневника. Что же сделал Володька, как поступил? Когда ему указали на его недостатки, он разорвал дневник на две части. Тогда Валера сказал, что так пионеры себя не ведут, что придется с ним, Володькой, поговорить с глазу на глаз.

«Хорошо, — ответил Володька. — Мы еще посмотрим, кому больше придется! Давай у нас во дворе и поговорим «.

Хитрый! Конечно, во дворе у него есть дружки, всем известно. Но и он, Валера, придет не один. У него тоже есть дружки! Хотя бы Саша.

— О чем ты только думаешь? — доносится вдруг голос Веры Леонидовны. — Ему говоришь, говоришь, ему объясняешь, а он и не слышит ничего!..

Кажется, хорошая учительница, но вот мыслей человека она читать не умеет, а то убедилась бы, какие хорошие мысли у Валеры. Вдруг он увидел, что его мать плачет. Он знает, что его мама легко плачет, у нее, как говорят соседи, глаза на мокром месте. Но одно дело плакать дома, а другое — в школе. Пока он размышлял, пока он ничего не слушал, потому что задумался, Вера Леонидовна, должно быть, наговорила такое!.. Уж она умеет. Откуда только слова берутся?

От обиды у Валеры даже слёзы высохли.

— А что я такое сделал? — говорит он. — Я ничего такого не сделал…

Действительно, что он такого сделал?

Всё произошло из-за фонарика, простого электрического карманного фонарика, подаренного даже не ему, а Саше. Что можно сделать при всем желании, при всем богатстве фантазии с таким хорошим подарком в ясный, солнечный день? Ничего нельзя сделать. Можно зажигать и гасить его, что будет совершенно ни к чему, никто и не заметит. Это даже не игра. Остается с нетерпением ждать вечера. Но вечером, когда темнеет, зажигают большие уличные фонари. Все, конечно, рады, что в городе так светло, как днем, но Валера и Саша не рады, нет! Вот если бы случилась авария хотя бы на пять — десять минут, тогда другое дело. Тогда бы в темноте все поняли, как плохо тому, у кого нет фонарика, и как хорошо тем, у кого он есть. Смешной случай, в самом деле: человеку подарили фонарик, и он не знает, что с ним делать, потому что и так светло.

Великие беды возникают подчас совершенно неожиданно и по самым ничтожным причинам. Саша вдруг вспомнил, что мама ему велела зайти в школу за младшей сестренкой, — она учится во вторую смену и после уроков осталась разучивать танец к вечеру художественной самодеятельности.

— Пошли? — спросил Саша.

— Пошли.

И вот удача: в школьном дворе горела только одна тусклая лампочка. Она давала так мало света, что уже в нескольких шагах от нее было совсем темно.

Когда поздно вечером из школьной двери вышла во двор Вера Леонидовна, ей прямо в глаза ударил луч света.

И сразу погас.

— Кто там? — спросила учительница. — Это еще что за шутки?!

В ответ из темного закоулка, но уже в сторону, снова ударил луч света. И погас. Затем опять зажегся. И погас…

И, что самое возмутительное, раздался смех.

— Это еще что такое?! — закричала Вера Леонидовна. — Немедленно выходите! И всё!

Надо же было в это время Саше подняться! Он был узнан.

— Сейчас же выйди! — снова крикнула Вера Леонидовна. — Это еще что такое?!

Ни Саша, ни Валера не вышли. Надо было, а они не вышли.

Это как-то само собой вошло в игру — не показываться. Всех видеть, а самим оставаться невидимыми. Такая была игра.

Разве могли они знать, что Вера Леонидовна очень и очень обидится?

Она подумала: «Если пройти мимо такого факта, что же станет с дисциплиной?».

На следующий день на первом же уроке Вера Леонидовна сказала Саше:

— Собери книжки и иди домой! Придешь в школу с папой. Или с мамой. Без них не приходи! Всё!

Саша собрал книги и ушел. Он ничего не сказал в свое оправдание, он только низко опустил голову и вышел из класса. И Валере вид Саши, который молча выходил из класса, был так мучителен, что он не выдержал, встал и спросил:

— Зачем вы отослали Сашу домой?

Валера знал, что у Саши очень нервный отец и Саше достанется. Хотя по радио в лекциях-беседах и объясняют родителям, что бить детей непедагогично, но Сашин папа не согласен с лекторами. Он говорит, что его самого в детстве пороли, и ничего — вырос человеком. Он говорит, что лекторы, наверное, тоже своих детей, когда надо, учат, и только по радио они такие сознательные, эти лекторы.

— Значит, ты с Сашей заодно? — спросила учительница.

— Да, я с Сашей заодно, я, может быть, сам светил фонариком…