Чтение онлайн

Поезд остановился на какой-то станции. Вошел и уселся напротив девочки мальчик-подросток. Он был одет в серую спортивную куртку и коричневые брюки.

Девочка вздрогнула, когда он оказался напротив. Бросила испуганный взгляд и потом опять стала смотреть в окно. Мальчик увидел, как она реагировала на его появление, губы его тронула улыбка.

— Привет,— сказал он.

Она не ответила.

— Как жизнь?

Она не ответила.

— Неужели тебе так интересны стены туннеля?

— Может быть,— произнесла она ясным и отчетливым, но несколько напряженным голосом.

— Ты мне нравишься,— сказал он.

— Мне это совсем не интересно,— сказала она.

— Куда ты собралась?

— В город.

— Я тоже. А ты не боишься? 

— Я тебя ни капли не боюсь,— сказала она.

— А я не имел в виду себя,— сказал он,— я имел в виду взрывальщика. Сегодня суббота. День взрывов.

— Да, боюсь немного, пожалуй. Неприятно как-то.

— А зачем же ты тогда едешь в город?

— Нужно. Должна передать один пакет.

— Я могу пойти вместе с тобой. И защитить тебя. В случае, если вынырнет взрывальщик.

— Нет, спасибо.

Приставание к посторонним, подумал инспектор полиции Сюндман. Полагается штраф. Нельзя обращаться в метро к незнакомым людям. Каждый человек обязан находиться в собственной оболочке, сидеть молча, тихо, в одиночестве, так говорит закон. Девочка поступает правильно, отказываясь от контакта. Этого делать нельзя. Во всяком случае таким вот дерзким способом. По-видимому, он сам немного боится, да, скорее всего. Потому он так дерзок и навязчив. Двое охваченных страхом людей в городе, охваченном страхом. Почему люди должны друг друга бояться? — подумал Сюндман. Их, конечно, можно понять, но, с другой стороны, тут что-то не то, ошибка какая-то, несуразица. Девочка думает о грабежах и изнасилованиях, а теперь еще и о взрывах. Поэтому она боится. Мальчик боится казаться смешным, боится опозориться, боится быть отвергнутым. Вот почему он боится и прикрывает свой страх нахальством. И единственное, что может для них сделать общество, это попытаться помочь им посредством параграфа закона, запрещающего приставание. А что говорит этот параграф о стремлении человека к общению, о потребности человека в контактах, о чувстве ненадежности, неуверенности и беспокойства, о чувствах, скрывающихся за страхом?

Сюндман решил не вмешиваться. Мальчик вышел на остановку раньше девочки. Было незаметно, чтобы она почувствовала облегчение после его ухода. Скорее наоборот, огорчение. Потом вынула щеточку и расчесала себе челку. И наконец тоже вышла.

Сюндман вышел на Центральной станции в девять часов сорок семь минут. Это был его обычный путь в управление полиции на Кунгсхольмен. Стоял чудесный весенний день середины апреля, снега уже почти не было, и воздух был насыщен особым ароматом, возвещавшим весну. Сюндман не чувствовал особой досады, что его заставили прервать свой выходной. Трудно было даже досадовать, когда так светило солнце и над Кларабергским виадуком щебетали птицы. Синий поезд примчался с острова Риддархольмен и остановился внизу у перрона, как раз под Сюндманом. Было десять часов пять минут, когда Сюндман дошел до управления.

Управление полиции, расположенное между Горной улицей и Кунгсхольмсгатан, выглядело совсем как рыцарский замок — так много на нем было маленьких, устремленных ввысь зубцов на стенках и башенок. Башенки были медно-зеленого цвета, весь дом заново оштукатурен, но штукатурка безобразная, зеленовато-бежевая, она совсем не шла к общему стилю дома.

Сюндман прошелся перед управлением по парку среди высоких, величественных лиственниц. Миновал общественную уборную для мужчин, очень похожую на современную церковь в принятом теперь упрощенном стиле, и продолжал свой путь по направлению к главному входу.

Главный вход был отмечен еще одной, дополнительной горохово-зеленой башенкой с наблюдательной площадкой над черными асфальтовыми плитками крыши. Из-под башенки спускались вниз две широкие каменные лестницы, по одной с каждой стороны. Главный вход закрывала мощная коричневая дубовая дверь, усиленная еще черными железными прутьями художественной ковки.

Как раз в ту минуту, когда Сюндман приблизился к одной из лестниц, он увидел двух мальчишек лет пятнадцати, сломя голову вылетевших из входных дверей и помчавшихся вниз по другой лестнице, как раз напротив него.

Сюндман с удивлением подумал, что могло им понадобиться в управлении, и поразился их скорости. Может, они хотели от кого-то скрыться? Может, сейчас за ними выскочит рассвирепевший дежурный полисмен? Сюндман мгновение подождал, готовый прийти на помощь дежурному. Но никакого полисмена не появилось. Улица и маленький парк перед домом полиции дышали миром и спокойствием. Сюндман направился к тому входу, из которого выбежали подростки. Ему оставался метр до двери, когда раздался сильнейший грохот, почти полностью его оглушивший. Массивные дубовые двери полиции выгнулись наружу, словно изготовлены были из желе, и после этого расщепились. Сюндман инстинктивно поднял руки к глазам, и как раз вовремя: щепочка впилась в его руку с наружной стороны, это было больно, но едва ли опасно.

Сюндман вдохнул насыщенный пылью едкий воздух с резким запахом взрывчатки. Через несколько секунд пыль осела, и Сюндман отнял руки от глаз. Площадка перед входными дверями была завалена древесной щепой и походила на столярную мастерскую. Сюндман сделал было шаг вперед, к дверям, потом вспомнил, что из этих самых дверей только что выскочили какие-то ребята. Он повернулся и выбежал на улицу, чтобы их догнать. Спустился к Кунгсхольмсгатан и побежал в восточном направлении, куда, по его мнению, должны были устремиться мальчишки. Их нигде не было видно. Сюндман остановился на углу Шеелегатан и огляделся вокруг. Нигде никого. Тогда он опять повернулся и поспешил обратно, вверх по улице Кунгсхольмсгатан, добежал до управления и вошел через боковой вход.

От дежурного при входе он позвонил по телефону.

— Дежурный криминалист,— послышалось в телефонной трубке.

— Привет, Эверт,— сказал Сюндман.— Это Петер. Тебе известно, что три минуты назад в доме полиции были взорваны двери?

— Еще бы,— сказал Эверт в телефонную трубку.

— Я видел ребят лет четырнадцати-пятнадцати, они как угорелые выскочили из дверей за две минуты до взрыва, побежали в восточном направлении, вниз по Кунгсхольмсгатан, но теперь куда-то исчезли.

— Их приметы?

— У одного короткие русые волосы и прямая челка. Одет в зеленый габардиновый плащ. Без головного убора. Выглядит довольно миловидным и даже немного застенчивым, не подумаешь, что устраивает взрывы динамита. Другой еще меньше ростом, одет в синий плащ на подкладке, ты знаешь, блестящий такой пластикат, в моде сейчас. У этого волосы темные и брови темные, а нос характерной формы. Вот, пожалуй, и все, что я могу о них сообщить.

— Я немедленно передам все их приметы по радио. Ты поднимешься сюда?

— Да. Иду.

Поднявшись в отдел, Сюндман встретил в коридоре Берндта Фаландера. Они вместе вошли к Бенгтссону.

— Хорошо еще, в дверях никого не было, когда рвануло,— сказал Фаландер.— Только в дежурке разбилось стекло в окне и старику Юнассону, он как раз там сидел, попал в глаз кусочек дерева. «Скорая помощь» уже в пути.

— Бедняга Юнассон! — сказал Бенгтссон.— Оболтусы проклятые. Надеюсь, это не опасно.

— А мы-то думали, все уже кончено,— устало сказал Сюндман.