Чтение онлайн

Таких людей Хавсер не раз видел, еще будучи ребенком в общине. Ректор Уве иногда водил детей на праздники в трудовых лагерях, где работы по сооружению гигантского города-мечты приостанавливались ради чествования Катермаса, Радмастида и Божественного Архитектора, а также для проведения ритуалов лож каменщиков. Памятные даты нередко служили поводом для веселых празднеств и ярмарок. Кое-кто из рабочих, обнажившись по пояс, вызывал всех желающих сразиться с ним на пиво, деньги или просто на потеху публике. Эти смельчаки тоже обычно возвышались над окружающими зеваками на целую голову.

Вот только здесь вместо зевак были офицеры армии, и многие из них тоже отличались высоким ростом и крепким телосложением. Огвай среди них выглядел костлявым монстром. Из-за белой кожи он казался высеченным изо льда и словно не чувствовал немилосердной жары, тогда как остальные раскраснелись и потели. Толстое серебряное кольцо в нижней губе придавало его лицу насмешливое выражение.

Хавсер не мог понять, зачем он снял доспехи. Он выглядит как-то… развязно. «И зачем я ему понадобился?» — гадал Хавсер.

Медведь вместе с Хавсером остановился у края кольца наблюдателей. Огвай их увидел. Он у стола продолжал разговор с тремя старшими армейскими офицерами. Ярл слегка наклонился вперед и оперся ладонями на стол. Поза казалась непринужденной, но в некотором роде пренебрежительной. Офицеры явно чувствовали себя не в своей тарелке. Один из них, фельдмаршал Аутремаров, почтительно, как официант, подающий тарелку с головой грокса, держал на поднятых руках устройство, воспроизводящее изображение его хедива. Рядом с ним стоял коренастый и вспыльчивый боевой командир дивизии Убийц G9K в шинели зенитчика и танковом шлеме. Третьим был веснушчатый белокожий офицер в строгой форме полка ягдпанцеров [150] . Странно было слышать, что Огвай говорит на низком готике: странно, что он способен на это, странно, что его челюсти и гортань вообще способны воспроизводить человеческую речь.

— Мы зря теряем время, — сказал он. — Это наступление развивается слишком медленно.

Гололитическое изображение раздраженно вскрикнуло, но цифровой канал исказил звук.

— Это прямое и открытое оскорбление разработчиков планетарной операции, — заявило изображение. — Вы переходите все границы, ярл.

— Ни в коем случае, — с довольным видом возразил Огвай.

— Но ваше замечание содержало резкую критику в адрес отвечающих за наступление людей, — несколько более миролюбивым тоном заметил ягдпанцер.

Вероятно, он учел тот факт, что находится в непосредственной близости от Волка.

— Это верно, — согласился Огвай.

— Это, по-вашему, «слишком медленно»? — спросил командир G9K, показав на развернутый перед ними основной дисплей.

— Да. Все это очень хорошо, но только до тех пор, пока продолжается массовое десантирование. Я полагаю, операцию планировал один из вас?

— По приказу командующего экспедиционной флотилией я имел честь составить схему вторжения, — ответил хедив.

Огвай кивнул и повернулся к офицеру ягдпанцеров:

— Ты можешь убить человека при помощи винтовки?

— Конечно.

— А ты можешь убить человека при помощи лопаты? — снова спросил Огвай.

Офицер нахмурился:

— Да.

Огвай перевел взгляд на командира G9K:

— Теперь ты. Сможешь вырыть яму лопатой?

— Конечно!

— А сможешь ли ты вырыть яму винтовкой?

Человек ничего не ответил.

— Для каждого дела требуется соответствующий инструмент, — сказал Огвай. — Вы имеете большую и хорошо вооруженную армию и хотите покорить мир. Но из этого не следует, что, соединив одно с другим, вы автоматически получите желаемый результат.

Огвай посмотрел на Медведя:

— Ты ведь не пойдешь охотиться на урдаркоттура [151] с топором, верно, Медведь?

Медведь рассмеялся:

— Хьольда, конечно нет! Чтобы пробить его мех, требуется длиннозубый гарпун.

Огвай снова повернулся к офицерам:

— Соответствующий инструмент для каждой работы, понятно?

— И по-вашему, в данном случае подходящий инструмент — это вы? — спросил хедив.

Хавсер заметил, что ягдпанцер слегка вздрогнул и порывисто вздохнул.

— Не нажимайте, — ответил изображению Огвай. — Я пытаюсь помочь вам сохранить лицо. Если ситуация не улучшится, разгребать угли придется вашему командующему флотилией.

— Мы будем благодарны Астартес за мудрый совет, — неожиданно сказал фельдмаршал, державший в руках гололитическую установку.

Он даже слегка отвернул экран в сторону, чтобы его удаленно присутствующий хедив не успел бросить какую-нибудь резкость.

— Поэтому мы вас и пригласили, — добавил командир G9K.

Огвай кивнул.

— Что ж, мы все служим великому Императору Терры, не так ли? — Ярл сверкнул зубами в улыбке. — Мы все сражаемся на одной стороне и ради одной и той же цели. Он создал Волков Фенриса, чтобы сокрушать врагов, которые всем остальным окажутся не по зубам, так что нас не стоит просить дважды, да еще с такой учтивостью.

Огвай посмотрел на слегка мерцающее лицо хедива.

— Но проявить некоторое уважение никогда не помешает, — добавил он. — Буду говорить откровенно. Если вы хотите, чтобы это сделали мы, тогда не мешайте нам. Возвращайтесь к своим командирам, пусть они пошлют командующему экспедиционной флотилией донесение, что мои Астартес взяли на себя контроль над боевыми действиями до окончания этой войны. Я не двинусь с этого места, пока не получу подтверждения.

«Интересно, зачем он хотел мне все это показать? — гадал Хавсер. — Хотел произвести впечатление? Только из-за этого? Хочет, чтобы я видел, как он дразнит старших армейских офицеров и манипулирует ими? Да еще в полуголом виде?»

Собравшиеся начали понемногу расходиться. Огвай подошел к Медведю и Хавсеру.

— Ты видел? — спросил он, переходя на ювик.

— Что видел? — уточнил Хавсер.

— То, ради чего я тебя сюда привел, — буркнул Медведь.

— То, что все вас боятся?

Огвай ухмыльнулся:

— И это тоже. Но еще то, что я соблюдаю кодекс войны. Мы все соблюдаем кодекс войны. Влка Фенрика соблюдает правила.

— Почему так важно убедить меня в этом?

— Шестой легион заслужил особую репутацию, — сказал Медведь.

— Каждый легион имеет свою репутацию, — заметил Хавсер.

— Но не такую, как у нас, — возразил Огвай. — Мы прославились своей свирепостью. Нас считают жестокими и не способными подчиняться дисциплине. Даже братские легионы считают нас чуть ли не зверями.