Чтение онлайн

Патентные эксперты на собственном опыте знают, как трудно вести адекватные изыскания44. В то время как 89 % экспертов, опрошенных в 2006 г., и 91 % опрошенных в 2002-м выразили уверенность в важности своей работы, только около 40 % были удовлетворены получаемой ими подготовкой в области методики информационного поиска45. Хотя компьютеризация и электронное хранение документов облегчают выполнение некоторых задач, связанных с поиском документов, необходимость получения информации в короткие сроки до сих пор является самой острой проблемой. И в редком выпуске Patent Office Professional Association Newsletter нет статьи с упоминанием о недостатке системы автоматизации USPTO. Жалобы варьируют от обеспокоенности влиянием на здоровье радиации, получаемой в результате слишком продолжительного использования компьютера, до соображений о неадекватности поисковых ресурсов. Согласно статьям, «то, чем мы здесь располагаем, это коммуникативная неудача: грандиозная система патентной экспертизы устанавливается специалистами по автоматизации, которые, похоже, отфутболивают информацию подальше от тех, для кого система вроде бы и создавалась… сводя шансы на создание программы, которая соответствовала бы нашим потребностям, к минимуму»46.

Это не кино, где героиня может спастись, отказавшись спускаться по темной лестнице и включив свет, – проблему нехватки информации не решить, например, подпиской на большее число журналов. Многие виды информации сложно найти даже с помощью лучших поисковых механизмов. Физики не публикуют в журналах материалы, которые могут опубликовать в Arxiv, онлайновом хранилище, содержащем 500 000 препринтов статей47. А в некоторых областях знаний вообще не принято публиковаться ни в онлайновых, ни в офлайновых изданиях. Например, компьютерные науки не разделяют универсальной академической культуры публикаций. И практики, и теоретики программирования публикуют свои репозитории компьютерных кодов в Сети, обычно в неиндексируемом, незадокументированном и открытом виде, предоставляя доступ к коду другим программистам, знакомым с проблемой, что сильно мешает экспертам в поиске материалов и их цитировании48.

Во многих дисциплинах уходят годы на публикацию научных открытий в журналах. Изобретения, относящиеся к передовым исследованиям, скорее будут обсуждаться возле кулера в Microsoft или Genentech либо на вечеринке студентов-выпускников, чем в академическом журнале. Многие изобретения, которые могут оказаться релевантными для определения новизны и неочевидности, часто вообще незадокументированы. Если некоторые программисты приветствуют комментирование своих кодов, то для многих важно просто увидеть, что их коды работают, – они не ведут учет и не создают базу знаний патентной информации. Рост популярности программ с открытым кодом, лицензированных для воспроизведения и передачи, сделал известный уровень техники в этой области намного более доступным для публики, но усложнил задачу USPTO. Как пишет Кристофер Вонг, проект-менеджер Peer-to-Patent: «Эксперт вряд ли владеет информацией об открытых или закрытых исходных кодах, продуктах, процессах, сайтах и предшествующих публикациях, с которыми члены сетевого сообщества обычно знакомы по своему опыту»49.

Приходит ли на помощь Интернет? Мировая библиотека сегодня всегда под рукой. Ее предоставляет нам Google. Но экспертам, включая группу Джека Харви, по-прежнему не разрешается пользоваться Интернетом. Бюро патентов опасается, что при открытом интернет-поиске может быть нарушена приватность и секретность изобретений50. Поисковые запросы эксперта, если их отследить, могут раскрыть слишком много информации об изобретении, сведения о котором не должны быть опубликованы до истечения 18 месяцев со дня выдачи патента. И даже если использовать технологии анонимного поиска (USPTO в настоящее время рассматривает такие возможности), они не решат проблему, связанную с неупорядоченной, плохо организованной и не поддающейся поиску научной информацией. Вот почему эксперты, часто втайне, являются основными пользователями Wayback Machine – интернет-архива и некоммерческого поисковика, предоставляющего возможность поиска по архивам Интернета51. Но, хотя это и превосходный ресурс, Wayback Machine пока еще несовершенен и нестабилен.

Раньше в USPTO подумывали о передаче поиска частным фирмам на аутсорсинг, т. е. хотели платить другим за нахождение информации52. Но, как с готовностью подтвердят эксперты, этот процесс трудно автоматизировать, да и нелегко выполнять поиск тем, кто не умеет интерпретировать патентные утверждения. Это не вопрос поиска ключевых слов в релевантных научных публикациях, а вопрос понимания, что релевантно, а что нет.

За последние годы сложность задачи, стоящей перед патентным экспертом, лишь возросла. Расширение предметной области и увеличение срока действия патентов, а также ужесточение патентного законодательства в пользу держателей патентов подстегнули беспрецедентный рост патентной активности. Это в свою очередь стало вызовом для Бюро патентов, вынужденного рассматривать все эти новые и разнородные патентные заявки.

Количество заявок

Количество заявок удвоилось как во времена Рейгана, так за последние 10 лет, с 1997 по 2007 г.53 Патентная активность в мире растет на 4,7 % каждый год54. USPTO сегодня получает до 420 000 заявок ежегодно55. Очередь достигла неимоверных масштабов и уже кусает себя за хвост: у патентного эксперта все меньше времени на рассмотрение заявки, и его рецензии стали менее тщательными. Чем проще процесс подачи заявки, тем больше их подается. В настоящий момент ожидает своей очереди 1 млн заявок, из них 120 000 «лежат на столе у Джека». Бюро патентов Японии (JPO) работает с такой же (если не с большей) нагрузкой, получая более 400 000 патентных заявок ежегодно, а в очереди еще 750 000. В JPO работает всего 1358 патентных экспертов – приблизительно треть от штата Бюро патентов США56. Усложняет задачу и то, что USPTO трудно удерживать наиболее опытных сотрудников – нет возможности платить им больше. Поэтому число экспертов на каждую тысячу заявок в бюро меньше, чем надо, минимум на 20 %.

Возможно, люди сегодня стали более изобретательными, чем раньше, или находятся под большим давлением со стороны инвесторов и должны получить патент, чтобы отсечь конкурентов. А возможно, думают, что получить патент стало проще. Независимо от причины рост патентной активности не дает эксперту тратить много времени на поиск и оценку информации.

Диапазон патентов

Увеличение числа заявок отчасти вызвано и расширением предметной области, которую USPTO и суды считают сегодня патентоспособной. USPTO рассматривает заявки более чем 400 классов и тысячах подклассов изобретений: от А-образных конструкций и абаков до цитр, зоотехники и сухариков57. Среди наиболее популярных классов изобретений – чипы и аксессуары для гольфа58. Необходимость разбираться в столь разных видах науки и техники создает дополнительные трудности для экспертов.

Конституция оставляет за конгрессом и судами право решать, что может быть запатентовано. В дополнение к традиционным «патентам на изобретения» в технической, производственной и биохимической сферах конгресс добавил средства защиты растений и промышленный дизайн59. Из-за очевидной конкурентной и научной ценности патентов в 1980-х был расширен диапазон патентоспособных областей и увеличено время действия патента. В 1982 г. Верховный суд в так называемом постановлении Чакрабарти провозгласил, что «все под солнцем патентоспособно», включая бактерии. Расширение патентного поля стало основой для развития биотехнологической промышленности60. Но как только Верховный суд открыл этот ящик Пандоры, суды низших инстанций дали дорогу патентированию компьютерных программ, деловых и финансовых методик, генных технологий61. Расширение патентного поля также подхлестнуло связанную с патентами исковую активность.

К счастью, в том же году, когда начало действовать постановление Чакрабарти, конгресс создал Апелляционный суд по федеральному округу (CAFC) – специализированный апелляционный суд, цель которого – разъяснение противоречий, возникающих в результате решений окружных апелляционных судов62. Например, Апелляционный суд восьмого округа, находящийся в Сент-Луисе и Сент-Поле, за последние десять лет не сохранил действующим ни один оспоренный патент, тогда как суд пятого округа, базирующийся в Новом Орлеане, принимал решения в пользу держателей патентов более чем в 80 % случаев63. Создание CAFC привнесло в процесс больше единообразия и, следовательно, определенности и увеличило вероятность того, что в случае судебного разбирательства патент будет сохранен64. Расширение патентоспособного предметного поля вызвало противоречивую реакцию: реформаторы утверждали, что различать идею (например, математическую формулу), которую нельзя запатентовать, и практическое изобретение (использование формулы в компьютерной программе, которая дает результат), – это абсурд65.

Решение Верховного суда, позволяющее понимать широко предмет патентоспособности и включить в него программное обеспечение и методы деловой деятельности, привело к росту числа заявок. Это, конечно, оказало негативное воздействие на готовность USPTO их рассматривать. Программное обеспечение не было патентоспособным до начала 1980-х. Поэтому не существовало и развитой базы данных по известному уровню техники в этой области. Если механические изобретения могут быть проиллюстрированы изображениями, то методы деловой активности (например, компьютерная программа для определения финансового риска, инвестиций, хеджирования независимой отсроченной компенсации или пресловутая «покупка за один клик» для транзакций в Интернете) часто не поддаются простому описанию. К тому же информация в этих областях слишком быстро меняется, что не позволяет Бюро патентов создавать архивы.

Продолжительность срока

В дополнение к расширению предметного поля конгресс также продлил продолжительность действия патентов к удовольствию их держателей. По Акту Хэтча – Ваксмана конгресс продлил действие патентов на новые лекарства (по причине отсрочек, вызванных необходимостью получить одобрение Управления по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов)66. Через десять с небольшим лет конгресс изменил продолжительность защитного действия патента с 17 лет со дня изобретения до 20 лет со дня подачи заявки, чтобы соответствовать Соглашению ВТО по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности67. Продление срока было встречено критикой со стороны тех, кто утверждал, что 20 лет – это много в мире, где технологии, особенно в высокотехнологичных отраслях, меняются слишком быстро. Кроме искусственного завышения потребительских цен более длительный срок может подавлять стимулы для последующих инноваций со стороны конкурентов68.