Чтение онлайн

– Ты бы лучше о своей больной голове думал, а не об этом, - уколола его Тоня.

– Ну, на то мы и мужики! – Сергей весело гоготнул, но тут же поморщился от боли в голове и пожаловался: - Чёрт, как болит-то!

На улице Маша с Тоней постояли, поговорили о Сергее, посетовали о болезни отца, а затем, договорившись, что утром встретятся, разошлись каждая в свою сторону. Как Маша не пыталась разговорить сына, он всю дорогу, промолчал, и лишь дома с детской обидой заявил:

– А как же приезд из Германии тёти Оли?

– Я тебя к тому времени заберу из лагеря, - пообещала Маша.

– А когда они точно приезжают?

– В письме указана лишь примерная дата приезда.

– А почему тётя Оля сама тебе не напишет письмо?

– Она в Германии живёт, письма оттуда дольше идут.

– А почему ты папе не рассказала о приезде тёти Оли? Ты не хочешь, чтобы он узнал об этом, да?

По лицу Маши пробежала тень, не было желания рассказывать о том, что было, да и не нужно знать всё до подробностей маленькому мальчику.

– Ну, мама… ну пожалуйста… - попросил Антон.

Маша проигнорировала просьбу и потребовала:

– Пока хожу звонить бабушке, чтобы вещи были собраны. Ты меня понял?

Антон, обиженный ответом матери, развернулся и ушёл в свою комнату. Маша вздохнула и пошла к соседке, что жила с ними по лестничной площадке.

Дверь открыла преклонного возраста худощавая женщина. Она посмотрела на Машу и подслеповато сощурилась в улыбке.

– Машенька, ты как раз вовремя. Я очки свои куда-то засунула, а куда не помню. Не поможешь мне их найти?

– Марья Петровна, а их и искать не нужно, они же у вас на голове.

Соседка нащупала в волосах очки и счастливо рассмеялась.

– А я то, слепая тетеря, ну везде их выискала, а они всё это время на мне красовались, вот ведь старость не в радость, совсем память девичья стала.

– Это у вас-то память девичья? – удивилась Маша. – Это нам молодым надо на вас равняться. Вы всю свою жизнь на заводе проработали главным бухгалтером, вас и по сей день, просят о помощи.

– Что верно, то верно, - счастливо заулыбалась Марья Петровна.

Насколько Маша себя помнит, соседка дни и ночи пропадала на заводе. Всю себя отдавала работе, и на пенсию вышла десять лет назад, хотя давно уже была к тому времени пенсионного возраста. Из-за загруженности на работе, а может быть, и ещё по каким причинам, семью свою она не создала. Руководство завода по достоинству оценило заслуги Марьи Петровны, и выделило однокомнатную квартиру. Это были все её достижения и благодарность от заводского начальства.

– Машенька, может быть, почаёвничаем?
– предложила соседка.

– Марья Петровна, у меня времени в обрез, - извинилась Маша.
– Можно мне с вашего телефона позвонить?

– Могла бы и не спрашивать, конечно же, звони, - заявила соседка и заспешила следом за Машей на кухню.

– А не случилось ли чего у тебя в доме? Ты редко приходишь звонить.

– Серёжа попал в больницу.

– Ой! – испуганно ойкнула Марья Петровна.

– Всё страшное уже позади. Получил небольшие ушибы и средней тяжести, как доктор объяснил, сотрясение мозга.

– Как же такое могло случиться-то? – продолжала охать Марья Петровна.

– Железяка упала на него сверху, - кратко пояснила Маша.

– И кому звонить-то будешь? В больницу?

– В больнице я только что была. Нужно сообщить свекрови, что всё в порядке, а то они, наверное, там все с ума сходят.

– Так звони, ждут, небось, люди, волнуются, а мы тут лясы не по делу точим.

Не успела Маша набрать номер телефону, как на обратном проводе, тут же послышался плаксивый пьяненький голос свекрови.

– Мама, не волнуйся, с Серёжей всё в порядке, - ответила Маша в трубку.

В ответ послышался сиплый кашель, затем далеко нелояльно настроенный свекровин голос сердито набросился на Машу.

– Долго же ты собиралась уведомлять нас, сношенька милая. Тоня вон уже давно отзвонилась нам.

– Мы только что с Антоном приехали домой, - начала оправдываться Маша.

– И всё по твоей вине, - продолжала выговаривать свекровь, - все беды из-за тебя в нашей семье, голодранка несчастная. Поломала ты жизнь моему сыну и нахалёнка своего навешала на него.

– Мама, побойся Бога, это его сын!

– Не надо мне лапшу на уши вешать! Нагуляла его с тем типом, что подох в психушке, или же до него с кем было. Что скажешь не так? Выбора у тебя не было, вот и решила навязать нахалёнка сыну моему.

– Это Серёжин сын! – крикнула в трубку Маша.

– Это ты сыну моему можешь и дальше сказки рассказывать, но не мне, тварь ты неблагодарная. Век бы мне тебя не видеть, шлюшку поганую, голодранку нищенскую. Будь ты проклята! Что б тебе в аду гореть за моего сына!

– Мама, что ты такое говоришь? – одними губами прошептала Маша.

– А дело говорю, сношенька ты наша разлюбезная!
– свекровь пьяно разрыдалась в трубку. – Слушай правду о себе, змеюка подколодная, чтобы в дом наш пробраться, ты обманом навязалась сыну моему, охмурила его, оженила на себе, только чтоб позор свой скрыть и этим всю жизнь его попортила.

– Это не так.

– Чего ты там бормочешь, гнида вшивая! – голос свекрови пьяненько икнул. – Ноги чтобы больше твоей в моём доме не было, тварь неблагодарная!

Маша без сил опустилась на стул. Из трубки продолжались доноситься истеричные крики пьяной свекрови, к голосу которой подключился и Степан, кроющий жену отборными матами, но Маша их уже не слышала.

Она вытерла катившиеся по лицу слёзы, отключила аппарат, и до боли закусив нижнюю губу, мамина привычка, передавшаяся по наследству, отвернулась к окну. Было неловко перед Марьей Петровной, которая, похоже, слышала весь разговор, свекровь кричала так, что слышно было не только в квартире соседки, но и далеко за её пределами.

А Марье Петровне и объяснять ничего не нужно было. Она по-матерински прижала Машу к себе и успокоила:

– Не бери в голову слова этой женщины. Я тебя с детства знаю и маму твою, Царство ей Небесное, хорошей души была человек, рано только вот на тот свет ушла. А эта женщина, да она просто сама не ведает что творит, Бог покарает за все её слова.