Чтение онлайн

Жиль улыбнулся и ушел. А я осталась в розовом зале с детьми, организовать которых, придумать с которыми что-то не представлялось возможным. Ведь они все были разного возраста! Какие уж тут эстафеты.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Дети и я, я и дети. И мне хотелось плакать, им, я думаю, тоже.

Но потом, совладав с эмоциями, я взяла себя в руки.

Оглядевшись в этом розовом зале, я обнаружила кегли, скакалки, теннисные мячи и ракетки.

«Сейчас будем играть! Будет очень весело!» – бодрым голосом произнесла я.

Дети недоверчиво закивали.

Малышей, тех, которым по моим меркам, было по два года, я взяла за руки и просто таскала за собой, с остальными пыталась играть. Что-то придумывала с мячиками, что-то незатейливое. Девочкам предложила прыгать на скалках, на скорость. Но прыгать они не умели. Расставила кегли в два ряда, разбила пятерых оставшихся на две команды, чтобы они наперегонки бегали и собирали кегли. Это тоже не работало.

– Скучно все это, я хочу к маме, – ныла девочка Матильда.

– Давай танцевать, – предлагала Софи.

– Меня все это достало, – пробубнил Рудольф, – ты плохой воспитатель, ничего не умеешь!

От этих слов я так и застыла с ракеткой в зубах, потому что с обеих сторон ко мне были прилеплены двухлетки.

– Я не умею ничего?! – завопила я, – Да ты сам-то подумай, как можно с вами тут играть, если это вы, вы ничего не умеете! Придумай сам что-нибудь, раз такой умный!

– В прошлое воскресение с нами был Тиери, он скачал для меня на свой айфон классную игру. Вот это было круто!

– Мой айфон остался в раздевалке. И скачивать я тебе ничего не буду. Здесь спортивный клуб! – крикнула я на Рудольфа.

Рудольф надул губы, хотел было обидеться, но потом передумал и сказал, что на моем месте он бы дал самому себе мой айфон, тогда бы он, Рудольф, помог бы мне в бассейне, а то с такой малышней одна я точно не справлюсь.

– В воде с малолетками еще сложнее, чем на суше, – глубокомысленно произнес он.

Бассейн! Точно. Да, Рудольф, ты определенно соображаешь. Я скомандовала всем закрыть глаза и стоять, не двигаясь, у нас такая новая игра. Разжала обе руки, выпустила маленькие ладошки двухлеток и помчалась в раздевалку. Неслась и думала, только бы ничего не случилось! Только бы с ними ничего не случилось! Семеро детей одни в зале. Эх, надо было назначить Рудольфа главным. Не было меня от силы полминуты, может, минуту. Когда я вбежала в зал с айфоном в руках, представляя себе страшные картины: стоящие друг у друга на головах дети, дети бегающие по потолку и падающие оттуда, все мои семеро подопечных так и стояли с закрытыми глазами, даже Рудольф. Все-таки положительные моменты в воспитании детей у бельгийцев тоже есть. Послушные они.

Рудольф получил свой, точнее мой, айфон, игр, правда, на нем не было, но он что-то там себе скачал, что-то безобидное. Мы с остальными уныло сбивали и сбивали кегли. Потом был collation – полдник, по-русски. Оказывается, у детишек имелись с собой бутерброды, за которыми мы сходили в раздевалку, а еще фрукты, от которых почти все отказались. В общем, я перекусила.

А вот дальше началось самое страшное – бассейн. Прав был Рудольф, ой, как прав, с малышней в воде гораздо сложнее, чем на суше. Особенно, если плавать они не умеют. Одна радость – в воде мы были недолго. Сначала полчаса ушло на то, чтобы всех переодеть в плавки и купальники, а еще напялить на каждого нарукавники. Потом мы гуськом зашли в воду. Я обязала Рудольфа следить за Матильдой, но та ринулась в воду так отчаянно, что тут же пошла ко дну, даже нарукавники ее не держали, она захлебывалась и шлепала изо всех сил руками по воде. Тогда Матильду я взяла на себя, а Рудольфу выделила Адриана, пятилетнего флегматика. И вообще грозно завопила, чтобы все оставались на мели.

Дальше плавали мы так: я стояла по щиколотку в воде, младшие дети елозили животами по дну, кое-кто пытался заходить чуть подальше, по пояс примерно, за ними приглядывал Рудольф. Весело одним словом, а, главное, холодно.

– Можно я прыгну с бортика? – спросил Рудольф, – я же тебе помогаю.

– А ты умеешь?

– Да, в прошлое воскресение Тиери мне разрешал!

– Хорошо, сейчас прыгнешь! – ответила я.

Но осуществить желаемое моему помощнику не удалось…

«Я сейчас обкакаюсь» – кричала Полин и даже плакала, а мы все мокрые и холодные гуськом тащились в туалет, чтобы избавить девочку от страданий. И даже Рудольфу пришлось выйти из воды, одного в бассейне я не решилась его оставить, даже если он и правда умел плавать и прыгал с бортика в прошлые выходные. Рудольф, естественно, проклял меня, ну, да ладно. А что было делать? Мне пришлось вытащить всех детей из-за одной Полин.

Когда Полинино дело было сделано, мы совершили еще одну робкую попытку вернуться в воду, но, не успев дойти до бассейна, в туалет захотел Адриан.

С пятьюдесятью евро в кармане я ехала на своем рено «Твинго» домой. Нет, не могу сказать, что я была расстроена. Все равно день выдался поинтереснее, чем, если бы я осталась дома и просидела в обнимку с мужем на диване перед телевизором, но, пожалуй, больше я не буду подменять ничьих подружек с аппендицитами. Все-таки это – чересчур.

****

Я сидела у камина с ноутбуками на коленях. Хотела поговорить с кем-нибудь по скайпу, но, оказывается, отключили Интернет, поэтому я тупо пролистывала фотографии. Открыла сначала свадебную папку, но разглядывать родственников Франсуа не хотелось, а никого из моих на нашей свадьбе не было. Потом перешла на фотографии с того самого моего злосчастного отпуска. Вот мы с Катей в аэропорту, улетаем. Вот Катя со своим животом, в котором Зинка засела, на пляже красуется. А вот и Франсуа…

Мне даже сейчас странно обо всем этом вспоминать. Как же так все пошло-поехало? Ну да, все началось с того, что Олег мне изменил. И в один прекрасный день я об этом узнала. Изменил он мне со своей натурщицей, Олег, кстати, художник, изменил, чтобы, как он мне объяснил, лучше почувствовать ее образ, понять ее глубже, так сказать. И мы с ним расстались. Я перестала платить за нашу съемную квартиру на Белинского, он ушел к себе в мастерскую, а я уехала к маме. Он, конечно же, думал, что я его прощу, да я и сама так думала, но не простила. Не смогла. Не получалось у меня, как ни старалась – все время представляла себе эту тощую Аню, которая ходила к нему месяц, наверное, и позировала. Если бы эта Аня не была бы еще такая ужасная, хотя, нет, даже если бы была самая распрекрасная, все равно не простила бы. В общем, мы расстались. Тяжело было невероятно – разом все рухнуло: планы, мечты. Растворилась реальность. Казалось, город стал другим. Ничего не хотелось. Вообще ничего. Не знаю, как я все это пережила. Но как-то пережила. Все меня, конечно, жалели, Олега проклинали – все подружки, родители, сестра. А я, вроде бы, и не кляла. Я даже понимала, почему он это сделал. Он очень любит людей и жизнь любит, а я очень любила его. Но любить – одно, простить – другое. Через девять месяцев после нашего расставания, выносив в себе горе разлуки, так сказать, переварив случившееся, заново осознав себя, я поехала в отпуск. Мне по-прежнему ничего не хотелось, но моя беременная подружка Катя, которая не была на море с детства, сказала мне, что это ее последний шанс перед родами, и что я просто обязана поехать с ней. Раз мне и так ничего не хочется, то можно, мол, провести две недели в Турции с беременной подругой, у которой другого шанса, может, уже не будет. В общем-то, я была не против.

Первую неделю мы с ней жили, как и подобает беременным: ели, спали и плавали. Катя отпугивала навязчивых турок своим огромным животом, так что нам никто не досаждал.

На второй неделе Катя по-прежнему не отступала от своего режима, а вот у меня произошел сбой, все-таки я-то не было беременна и не могла столько спать и есть, поэтому вечерами, когда Катя отправлялась спать, я потихоньку начала исследовать местность. Наш пятизвездочный отель был огромный: сто тысяч бассейнов, баров, ресторанов и всего остального. Меня это все очень нервировало, поэтому я предпочитала уходить с территории и прогуливаться по набережной взад и вперед. Обычно доходила до маленького городка, в который набережная упиралась, а потом возвращалась обратно. А что, хорошо, гуляла себе, мечтала, грустила. Когда возвращалась в отель, выпивала бокальчик и спать. На третий вечер моих прогулок, где-то посередине моего пути от отеля до городка меня догнал Франсуа. Он был загорелый, в белой рубашке и, что самое главное, он был, как мне показалось, очень похож на Олега. Вот прямо брат-близнец. Ну, и плюс ко всему, заговорил он со мной по-французски – это меня окончательно сразило. Оказалось, он отдыхает в Ла Бланш, французском отеле, рядом с нашим, с двумя своими друзьями – Марком и Стефаном. Они подарили ему эту поездку, потому что он переживает трудные времена после развода с женой. Мы тут же пошли с Франсуа в тот городок, в который я еще ни разу не заходила, уселись там в маленькое турецкое кафе, пили кофе, потом вино, болтали. Вечер был удивительный. На следующий день все трое бельгийцев весь день пробыли с нами на море, вечером мы все вместе ужинали, потом гуляли по набережной, снова пили кофе и вино в турецком маленьком кафе. И так продолжалось до самого нашего отлета домой.

У меня никогда не было никаких курортных романов, но я примерно понимала, чем они обычно заканчиваются, а именно, ничем они обычно не заканчиваются. От того, наверное, мне было так странно, что Франсуа забрасывал меня смс-ками, звонил по несколько раз в день, а уже через пару месяцев прилетел в Петербург. И тут же сделал мне предложение. При чем, как подобает, кольцо привез, помолвлечное. Не очень красивое кольцо, довольно безвкусное, на мой взгляд, но я была обескуражена, взволнована и счастлива. А уж что творилось с моей беременной Катей которая чувствовала себя причастной к тому, что происходит, Катя радовалась больше меня. В общем, я приняла предложение. Не знаю, как так вышло… Я даже в Бельгии не было до этого. Просто вот так взяла и решила уехать. Уволилась с работы, продала машину, и уехала. Мы были знакомы с Франсуа меньше года, виделись два раза, а я уже перевезла в Сен-Питер-Лёу всю свою библиотеку, почему-то мне казалось, что нужно обязательно привести с собой все книги, и стала бельгийской женой.