Чтение онлайн

История начинается с Педро Камачо, брата бывшего главного тренера сборной Испании Хосе Антонио Камачо, легендарного игрока «Реала», ставшего одной из икон клуба. Педро был тренером Дани в «Атлетико Ибаньес». Дани – это Хосе Антонио Иньеста, отец Андреса и по собственному признанию «болельщик «Атлетика» в то время». Его прозвали Дани в честь Дани Руиса Басана, форварда «Атлетика Бильбао», игравшего в 70-е и 80-е. «Он [Хосе Антонио] не был так хорош, как его сын, но играть умел – он был центральным полузащитником и звездой в дивизионах Преференте [1] и Терсера [2] », – говорит его бывший тренер Педро.

Хосе Антонио надеялся, что его сын сможет преуспеть там, где не удалось ему. Но для начала он не мог даже устроить ему просмотр. Хосе Антонио прочитал объявление в местной газете, оповещавшее о том, что в «Альбасете» в скором времени должны состояться просмотры молодых футболистов. Но когда он приехал на них с сыном, их «завернули». «Он слишком мал у вас», – сказали они. И он действительно был мал. Ему было всего семь лет от роду. Слишком юн и слишком мал.

Так что отец обратился к Педро и попросил открыть его сыну дверь хоть куда-нибудь. Дверь, которую тот открыл, открывала путь к полю Федерации; только это было не поле, по крайней мере, не полноразмерное. Вместо футбольного поля там была гравийная площадка для матчей семь на семь без раздевалок. Так что игрокам приходилось переодеваться в раздевалках, примыкавших к другому полю, располагавшемуся неподалеку.

Итак, Педро поддался уговорам. Хосе Антонио был доволен, как и Ману. «Ты не пожалеешь, он потрясающе хорош, – повторял Ману снова и снова. Он не ошибался: – Я все твердил им, что до тех пор, пока они не увидят его игру своими глазами, они не поймут, насколько он хорош».

В тот день они увидели. В тот день Хосе Антонио сел в машину, в старый Ford Orion, и повез Андреса в «Альбасете», что в 46 километрах от родной деревни. Там было много детей. Мужчинами, что просматривали их и выносили свои вердикты, были Хинес Мелендес, в то время возглавлявший молодежную структуру клуба, и тренеры Андрес Эрнандес, его сын Виктор и Бало.

«Мы посмотрели на его игру во время просмотра и пять минут спустя сказали: «Убирайте этого мальчишку с поля, мы увидели достаточно», – говорит Бало.

Бало вспоминает, что просмотр даже пяти минут не занял. Впрочем, это было неважно. «Много времени ему не потребовалось; нас он вполне убедил. После всего того, что мы наслушались о нем, и того, что он нам показал, стало ясно, этого более чем достаточно. Смотреть на него было сплошным удовольствием: такой маленький, что мяч в его ногах казался больше него самого. Почему мы так рано убрали его с поля? Потому что были уверены в нем на все сто и оставшееся время нужно было потратить на просмотр других детей, тех, на чей счет у нас были сомнения. Насчет Андреса же у нас никаких сомнений не было.

Андрес играл в центре, и как только мяч оказывался у него, отнять его не было никакой возможности. Это было нереально. Прямо как сейчас», – говорит Бало. В то холодное утро он едва верил своим глазам.

«Не было никакой нужды смотреть на него дальше; мы уже все увидели», – говорит Виктор.

«Он отличался ото всех остальных», – подтверждает Педро.

Он помнит свой разговор с Хосе Антонио: «Не волнуйтесь, – сказал я. – Я пригляжу за командой младших ребят. Он будет со мной». И в тех первых матчах, едва завершалась 15-минутная разминка, как Андрес подхватывал мяч, обводил всех подряд и забивал гол. И так изо дня в день, пока однажды я не подошел к нему и не сказал: «Ты должен пасовать своим партнерам тоже. Делись мячом и с ними, идет?»

И он стал делиться. Мяч перестал быть исключительно его собственностью. Он делился им с другими мальчиками и девочками. Но была одна маленькая проблема. Когда нужно было поделиться на команды, все до единого хотели играть в команде Андреса. Они знали, что так им удастся победить. И тренироваться они тоже хотели с ним. Что же до него, то он едва открывал рот. Его губы были плотно сжаты.

«Я был одним из худших, – вспоминает Марио, повстречавший Андреса в тот самый первый его день. – Нас было, кажется, двенадцать или около того, а я был, наверное, 10-м по уровню игры. Андрес, разумеется, был номером один. Со временем он стал капитаном. Каждый хотел стать его партнером на тренировке, а потому мы все сбивались в кучу вокруг него. Он, тихий как всегда, просто стоял и ничего не говорил. Потом отвечал: «Я пойду с Марио». Он выбирал детей послабее, чтобы помочь им научиться игре. Так мне кажется. Он мог выбрать и кого-нибудь получше; не спрашивайте у меня, почему он предпочитал поступать иначе».

Марио и Андрес до сих пор дружат. «Он родился в Фуэнтеальбилье, а я в Альбасете. Я совсем не знал его. Но в тот первый день он забил дважды, и я забил дважды. Сделать это было очень просто. Мы просто караулили мяч у границы штрафной: нам было по восемь лет, так что всякий раз, когда вратари должны были производить удар от ворот, у них не получалось выбить мяч далеко, и он падал к нам. Андрес подхватывал его, пасовал мне и… гол!»

Матч закончился со счетом 4: 1, и теперь каждый раз, когда Марио видит Андреса, перед его глазами встает одна и та же картина. «Помнишь те огромные красные шорты?» – говорит Андрес.

Тогда повторялась еще одна картина. Каждый раз, когда в «Альбасете» начиналась дневная тренировочная сессия, у поля в самый последний момент появлялась маленькая фигурка в бутсах и спортивной форме. «Что ему нужно было преодолеть, чтобы попасть туда… – говорит Марио. – Его отец работал на стройках и не всегда мог его привозить. У нас таких проблем не было, потому что мы жили в Альбасете; мы покидали школу, шли тренироваться, а потом шли обратно в школу. Он так делать не мог. Ему нужно было преодолевать гораздо большие расстояния, так что он всегда немного опаздывал на тренировки».

По дороге в машине он переодевался. По пути назад он поглощал сэндвич, приготовленный мамой Мари, и выпивал пачку сока. В конце концов, время было обеденное. Он уезжал так же быстро, как приезжал.

«Почему мы тренировались днем? Главным образом потому, что позже все поля оказывались занятыми: их использовали для тренировок дети всех прочих возрастных групп, – говорит Марио. – А также потому что Бало, тренер, работал в казино в Альбасете. Андрес появлялся уже обутым в бутсы, из машины он выходил в полной экипировке».

Каждый вторник и четверг связка Марио/Андрес крепла и оттачивала взаимопонимание. Но по выходным они играли вместе нечасто, потому что Марио не был игроком стартового состава. Да и возможности поболтать вдоволь у них особо не было: один жил в Альбасете, другой – в Фуэнтеальбилье. Друг друга они видели только на тренировочном поле. К тому же Андрес не отличался разговорчивостью.

Понемногу люди стали обращать внимание на кузена Ману. А как иначе? Он был маленьким, но по игре был на две головы выше всех остальных. «Этот мальчишка просто невероятный! – говорили люди Виктору. – Какой игрок!» Каждую игру одно и то же. «Он творил какие-то ненормальные вещи. Обеими ногами. Он был потрясающим. Можно ли такому научить? Я бы очень хотел сказать, что «да», что это моя заслуга, – говорит Виктор. – Но на самом деле нет, такому нельзя научить. У него это шло изнутри. Видеть, как он играет, было здорово, это была фантастика».

С того первого дня их всех охватило странное чувство. «Дело было не только во мне одном, чувство охватило всех нас, – признается Педро Камачо. – Этот малыш был потрясающим, хотя тогда никто из нас и не представлял, как высоко он заберется. Для своего возраста он был просто каким-то благословением свыше. Но казалось, что он совершенно не вписывается в окружение, будто мы не знаем, откуда он явился или что с ним делать… он был словно инопланетной формой жизни».

В Альбасете слухи расползаются быстро. «Никто не мог с нами соперничать; мы побеждали в каждом матче», – с гордостью вспоминает Виктор. У «Альбасете» U-10 была такая команда: Андрес и его друзья. Бруно, левый инсайд; Хосе Карлос, голкипер; Марио; Карлитос Перес, в конечном итоге оказавшийся в первой словацкой лиге после того, как Рафа Бенитес пригласил его в «Валенсию», но лишь для того, чтобы так никогда и не устроить ему дебюта на «Месталье»; и Чапи, прозванный так в честь крайнего защитника «Барселоны» Чапи Феррера, чьим настоящим именем было Хосе Давид: он никогда не переставал бегать взад-вперед по флангу, играл жестко и агрессивно, прямо как его каталонский прототип. Но дело было не только в этом: он тоже болел за «Барселону» (а теперь, конечно, болеет за нее еще сильнее, чем раньше) и даже был похож на Феррера и до сих пор похож, особенно с учетом того, что оба облысели. «Если бы я не был болельщиком «Барселоны», я бы не позволил им называть меня Чапи», – говорит он теперь.