Я - гнев
Шрифт:
Майкл стоял, подняв блендер, и не мог отделаться от нелепой мысли: парень испугался, что из него сделают смузи. Надо было еще Райдера вооружить разделочной доской или кухонным комбайном…
— Не трогай меня, — попросил парень. Он полностью закрыл голову руками. — Я нормальный.
— Ты это уже говорил, — сказал Майкл. Он опустил блендер и спрятал за спину.
Райдер недоуменно смотрел на всю эту сцену из угла. Майкл не смог сдержаться и расхохотался.
— Кончай валяться, — сказал Райдер. — Заходи уже и закрой эту чертову дверь.
— Да, — выдавил Майкл сквозь смех, — закрывай давай, а то все тепло выйдет.
Клементина
В эту ночь Клементине не спалось. Она к этому уже привыкла и могла довольно долго жить без сна. Это было терпимо — если не было риска внезапно уснуть и проснуться в канаве у дороги. Такое как-то раз с ней случилось, вскоре после землетрясения.
Они вернулись домой поздно ночью и обнаружили, что у одной из университетских девушек очень высокая температура. Лариса накачивала ее тайленолом, но безрезультатно.
Девушку звали Эмма. Она лишилась куска руки. Кожа возле раны была горячей на ощупь, и по плечу расползались красные разводы. Лариса сказала, что это явно указывает на заражение — как и температура под сорок. С подругой Эммы, Джанель, тоже было все не слава богу. Ее пырнули ножом в живот, и она уже час харкала кровью. Клементина не разбиралась в медицине, но была уверена, что дело во внутреннем кровотечении. Без должного ухода обе девушки могли пропасть.
— Не знаю, что делать, — сказала Лариса. Она суетилась вокруг раненых, подпрыгивая на здоровой ноге и не обращая внимания на Джой, которая просила ее присесть и отдохнуть. — Я не справлюсь с такими ранами. Я проходила в медицинский колледж всего год. Еще не успела ничему толком научиться.
— Джой права, тебе надо отдохнуть, — заметила Ариес. — У тебя все бинты в крови. Давай мы подежурим.
Лариса наконец согласилась присесть, и Натан отвел ее в гостиную, где под чутким руководством девушки принялся заново перевязывать ей ногу. Джой хотела было помочь, но в итоге вернулась к себе в комнату, вся бледная, бормоча, что не может видеть столько крови.
Спальня на нижнем этаже, ранее пустовавшая, превратилась в больничную палату. Все старались помочь раненым — конечно, кроме Колина. Даже Клод, угрюмый парень, который толкнул Мейсона, старался чем-то подсобить. С Колином все было как всегда. За это время он вышел из комнаты всего раз — молча прошествовал на кухню за бутылкой воды и вернулся.
Клементина положила руку Эмме на лоб. Он так и горел. Казалось, на голове у Эммы можно сварить яйцо. И заодно пожарить картошку. Клементина повернулась к Ариес, которая поливала тряпку водой. Ужасно, что у них не было льда. Что делают с людьми, у которых сильный жар? Отводят в душ? Клементина попыталась вспомнить что-нибудь об оказании первой помощи, но не смогла. Она никогда этим особенно не интересовалась — обо всем заботилась мама. К тому же ни у кого из знакомых не было таких серьезных ран.
Дорогой Хит, помнишь, как ты пытался перепрыгнуть на велосипеде бордюр и у тебя нога запуталась в цепи? Ты упал на землю, ободрал ладони, и в рану набились камешки. Из коленки шла кровь, а джинсы порвались на лоскуты. Я помню, что ты был очень храбрым — ни разу не заплакал, даже когда врач зашивал тебе ладонь. Несколько недель, пока с раны не спала корочка, у тебя была очень смешная походка. Теперь я понимаю, почему мама с папой хватались за сердце всякий раз, когда мы прыгали с балок в сарае или катались на скейтах в городском парке. Медсестра из меня никудышная. Я даже не знаю, как справиться с лихорадкой. Как там говорят? Когда простыл — наедайся, а когда лихорадит — голодай? Или наоборот? Так или иначе, панка чипсов делу не поможет.
— Не знаю, что делать, — пробормотала она.
— Я тоже. — Ариес положила тряпку Эмме на лоб. Клементина ожидала, что вода сейчас закипит от жара.
Девушка застонала, не открывая глаз.
— Надо позвать кого-нибудь на помощь, — сказала Ариес. — Здорово, что у нас есть Лариса, но она права: год в медицинском колледже — это слишком мало. Вчера заходила Брэнди. Она сказала, что встретила человека, который знаком с врачом. Собиралась разведать, что и как. Может, мы кого-нибудь к ним пошлем?
— Я пойду, — вызвался Радж. Он стоял на пороге, засунув руки в карманы. Его смуглое лицо даже в полумраке комнаты казалось побледневшим.
— Я с тобой, — сказала Клементина. — Убежище Брэнди надежно спрятано. И они могут застрелить тебя еще на подходе. Чужаков они не любят.
— Разумно, — согласился Радж. — Ну давайте так и поступим, ребятки. Я устал здесь стоять и чувствовать себя совершенно бесполезным.
Клементина посмотрела на Ариес:
— Ты справишься?
Та кивнула.
— Со мной Натан и Джой. Они мне помогут. Как-нибудь продержимся.
Клементина еще раз посмотрела на раненую девушку и встала.
— Ладно, — сказала она Раджу. — Пошли в гараж, поищем какое-нибудь оружие.
Когда они вышли, солнце только-только вставало. Облака пытались затолкать его обратно за горизонт. Было холодно; моросил мелкий дождь. Так странно: декабрь — и никакого снега… Клементина была бы рада белым сугробам, даже несмотря на то, что из-за них стало бы труднее заметать следы.
Дорогой Хит, у меня в этом году не будет белого Рождества. Помнишь, папа каждую зиму все время мурлыкал эту песенку [4] себе под нос, и мы чувствовали, что скоро праздники? Честное слово, он не знал больше никаких рождественских песен. В прошлом году он довел маму до белого каления. Я уверена, она выставила бы его на ночь в сарай, чтобы только не слышать, как он напевает.
Дождь был хуже снега. Когда небо на несколько дней затягивало тучами, Клементина начинала тосковать по солнцу. И еще она все время мерзла. Дополнительные носки и свитер не помогали.
4
Имеется в виду американская эстрадная рождественская песня White Christmas («Белое Рождество»), написанная Ирвингом Берлином и впервые исполненная Бингом Кросби в 1941 году. Эта запись стала одной из самых популярных песен XX века.
Холод пробирал до костей, и от него не спасала никакая одежда.
На дне рюкзака у Клементины лежала рация. Она договорилась с Натаном, что будет связываться с ним каждые полчаса. Все последние беды приключились с ними в том числе из-за того, что они ходили без раций.
Как бы ей хотелось сейчас услышать голос Майкла! Просто чтобы убедиться, что он жив и здоров.
Дом Брэнди стоял неподалеку, на Гранвиль-стрит. Если срезать через дворы, можно было добраться туда за десять минут.