Чтение онлайн

— Марлика взрослая девочка. Уверена, она разберётся со своими чувствами. Тем более что никто не принуждает её общаться с Джерадом или выходить за него замуж. Теперь у неё есть выбор, не так ли?

— Жестоко с твоей стороны напоминать мне об ошибках, которые привели к помолвке Марлики и Ксандра. Но, раз уж высшие силы помогли нам выбраться из ловушки, я сделаю всё, чтобы моя дочь была счастливой.

— Похвальное стремление, только не переусердствуйте. Если хотите сделать что-то иначе, чем в прошлый раз, дайте Марлике выбор. И помогли вам не высшие силы, а… — я вовремя запнулась, — враги Ксандра.

— Твоя правда, дорогая. Кстати, следователи больше не говорили с тобой? Неужели мы так и не узнаем, кто организовал нападение на особняк Смотрителя?

— Сложно сказать. Человек, который ведёт дело, кажется мне компетентным, но следы слишком запутаны.

— Да-да, преступники были очень изобретательны.

Я могла намекнуть, что мне известно и об её роли в нападении, вот только тогда у Белинды возник бы вопрос, откуда я знаю то, что должно было остаться тайной для всех, кроме неё и Шиалы. Мне не хотелось давать ей даже маленькую зацепку, способную связать мою новую рабыню с восстанием киборгов.

— И всё-таки не осуждай моего стремления защитить дочь от новой боли, — попросила Белинда.

Она не хотела, чтобы Джерад и Марлика были вместе.

Нортон не спрашивал, чего хотела Белинда. Вместо этого он увлёк-таки меня на танцплощадку, причём настолько ловко, что я сама не заметила, как закружилась вместе с ним под музыку. Танец был не таким замысловатым, как в исполнении Лоуранса и Арлеты. Я быстро уловила правила, по которым должна была двигаться — без воспоминаний Сабрины, конечно, не обошлось — и целиком доверилась направлявшему меня мужчине.

Это было странно и волнующе одновременно. Случались моменты, когда наши тела соприкасались тесно, а в следующую секунду снова отдалялись, и первое состояние нравилось мне даже больше, чем второе. Близость Нортона сейчас совсем не напрягала. Я не танцевала целую вечность и, оказавшись в руках умелого партнёра, от души наслаждалась действом.

На улице между тем смеркалось, но подступавшую полутьму тут же разогнал свет многочисленных фонариков, зажигавшихся повсюду. А ещё можно было взять светящиеся шарики в руки, запустить их в воздух (при включённом режиме антигравитации они оставались парить на той высоте, куда смогли долететь), бросить в бассейн или толкать перед собой.

В сумерках, кстати, бассейн обрёл популярность, и часть гостей весело в нём плескалась, кидая шарики друг в друга. Те были очень лёгкими и слегка пружинили при касании.

Ещё одно развлечение понравилось мне куда меньше. На лужайке возле большого коттеджа благородные господа устроили соревнования рабов в беге, прыжках и подкидывании тех самых шариков. Наградой победителям служили небольшие сладкие лакомства, местные конфеты. Гости же делали самые разные ставки: от шутливых, вроде обещания в случае проигрыша выпить штрафной бокал или прыгнуть в одежде в бассейн, до денежных.

С одной стороны, ничего откровенно возмутительного, жестокого или неприличного в такого рода играх не было. Рабов не мучили и не заставляли насиловать друг друга. С другой, больно было видеть, как загорались их глаза при получении жалкой награды и какими разочарованными выглядели те, кто раз за разом проигрывал.

— А нельзя по случаю праздника угостить всех? — тихо спросила у Нортона.

— Тебя это развлечёт? — задал он встречный вопрос.

— Так будет правильно.

— И ты испортишь игру.

— Тебя правда волнует именно это?

— О да! Вот он, этот взгляд! — Нортон рассмеялся. — Всё-таки ты совсем, совсем другая. Не похожа ни на Сабрину, ни на остальных женщин здесь. И ты так искренне возмущаешься по причинам, которые никто из них не поймёт.

— А ты понимаешь?

— Скорее нет, чем да, и честно в этом признаюсь. Но мне нравится узнавать тебя. Господа! — этот призыв был обращён к гостям на лужайке. — Позвольте вмешаться и нарушить ваши правила. Моя невеста хочет развлечься иначе. Я не могу не доставить ей такого удовольствия. Прошу, поддержите нас. Прямо сейчас награды будут розданы всем рабам, которые участвуют в представлении!

Ни одного протеста на его слова не последовало. Мне передали блюдо с конфетами, а несколько женщин даже присоединились к раздаче, расценив сей шаг как новую игру, и все невольники были одарены сладостями.

Правда, большого облегчения это не принесло. Накатила волна презрения к самой себе, такой везучей и прекрасной, которая ни за что получила новую жизнь в идеальном теле, а также столько денег, возможностей и влияния, что до сих пор не могла осмыслить. Плюс ко всему я имела право распоряжаться чужими судьбами, причём не только рабов Сабрины или тех, что достались в наследство от Ксандра, но и ежедневно проходящих через Сферу при моём согласии. Легко быть добрым, когда сам катаешься в шоколаде.

Рабы брали конфеты из моих рук — одни с восторгом, другие с опаской, третьи с благоговением, — но это было лишь короткое светлое мгновение праздника. Они оставались бесправными вещами, а я продолжала жить свободную и богатую жизнь.

Всё равно что покормить бездомную собаку на обочине дороги, которую сегодня или завтра собьёт автомобиль. Нет, пожалуй, что хуже.

— Что теперь не так? — со вздохом спросил Нортон.

— Ничего, — соврала я. — Спасибо за участие.

— Идём, — он взял меня за руку и потянул за собой.

Я не сопротивлялась.

Мы оказались наедине в одном из маленьких коттеджей. Уютном домике с гостиной, спальней и ванной комнатой. Раба, который встречал здесь гостей, Нортон сразу отослал и сам налил нам вина. Я почти залпом осушила бокал. Хотела наполнить ещё один, но командующий меня остановил.

— Позволь сперва сказать кое-что.

— Конечно, — кивнула я, усаживаясь на диван, и Нортон опустился рядом.

— Нашёл нам волшебное место для совместного отдыха. Уверен, ты останешься довольна.

— Хорошо.

— Не совсем. Мне важно знать, что ты полетишь со мной без страха и напряжённого ожидания нашей близости.

— Я не боюсь, ты ещё ни разу не сделал мне плохого.

— По-моему, нам нужно сделать следующий шаг здесь и сейчас.

— Какой шаг? — растерялась я.

— Тот, который позволит тебе расслабиться. Или отказать мне в конце концов.

Я опомниться не успела, как мои губы оказались заняты поцелуем. Нортон был привычно жаден и напорист. И хотя я уже привыкла к его манере целоваться, сейчас на меня обрушилось понимание, что момент, который я пыталась отсрочить, настал так внезапно. Впрочем, страха по-прежнему не было.