Чтение онлайн

Этот вечер ничем не отличался от остальных. Я закрыла книгу, повела пальцем по твердому переплету с тиснением и встала. Часы показывали пол-одиннадцатого, глаза уже слипались, но завтра выходной, и можно спать до обеда.

Я не заметила, как открылась входная дверь. Вздрогнула и тут же расслабилась – вернулся Глеб. Он вошел, как всегда, с грохотом и чуть не свалился прямо у входа.

– Тебе плохо? – встревожилась я. Подошла и поддержала его под локоть. – Постой, ты что, пьян?

– Привет, пророчица! – как ни в чем не бывало, сказал он и улыбнулся.

– Смотрю, у тебя был веселый вечер, - проворчала я, провожая его к дивану. – Ты чего так накачался?

– Ненавижу этот дом! – Он прищурился, и мне стало не по себе. – Тебе тоже следовало бы ненавидеть.

– Все сложно. – Я вздохнула. Пятно света дернулось – Глеб задел торшер – а потом вернулось на место, освещая ту часть дивана, где я совсем недавно сидела с книгой.

– Вот как?

Ирония, пропитанная горечью. И как я не заметила, что он стал таким? Озлобленным и несчастным. На грани. А ведь и впрямь, не помнила, когда он последний раз улыбался.

– И что изменилось? Разве ты забыла, что Влад сделал?

– Это был не Влад, – твердо сказала я, – а нали.

Глеб криво улыбнулся. Странно, но даже это ему шло. Милый парень, справедливый, сильный, однако не способный прощать. Наверное, он прав, прогибаться нехорошо. Особенно, когда гибкости в тебе – ноль.

– Я почему-то не удивлен, – резко бросил он и отвернулся.

Обида оцарапала горло. Это мне решать: прощать Влада или нет. И вообще, возмутительно, что каждый пытается навязать свое мнение. Разве у меня нет собственного? Разве я говорю Глебу, что делать и как себя вести?

Раздосадованная, я встала с дивана.

– Знаешь что, Измайлов, это вообще не твое дело!

– Хватит доставать девушку, Глеб!

Голос со стороны двери заставил меня вздрогнуть. Глеб, наоборот, развалился на диване, демонстративно закинув ноги на спинку.

– А не пошел бы ты! Не видишь, мы разговариваем?

– Сначала проспись. – Влад повернулся ко мне. – Идем.

Покинуть гостиную было неожиданно приятно. Не думаю, что вскоре у меня возникнет желание посидеть там с книжкой.

В кабинете пахло полиролем и хвойным освежителем. Влад прошел к столу, выдвинул один из ящиков и положил в него какие-то бумаги, затем начал просматривать те, что лежали на столе. Он молчал, и от этого мне стало совсем неловко. Поэтому я сказала:

– Он тебя ненавидит. – Влад непонимающе поднял глаза, и я добавила: – Глеб.

– Глеб – непростой человек. – Он сложил бумаги аккуратной стопочкой на углу стола. – У нас с ним долгая история.

– Это потому что вы братья?

– И поэтому тоже. Он слишком остро реагирует на некоторые вещи, поступает инфантильно там, где нужно подумать.

– Но тебе, конечно, виднее, как нужно поступать, – вырвалось у меня. Обида всколыхнулась с новой силой, поднимая осадок воспоминаний о боли и предательствах.

– У меня есть обязательства, Полина, – невозмутимо ответил Влад. – Атли. Этот дом. Иногда я должен поступать вопреки... вашим желаниям. Ты не обязана меня понимать. Но принимать должна. Если останешься.

Правда, что это я? Нужно либо уйти, либо смириться. Остаться, узнать о себе больше. О маме, корнях, традициях хищных. К тому же, Глеб прав — отречься никогда не поздно.

– Раньше атли тоже жили в одном доме? Племя было большим, не так ли?

– Сорок человек. Атли было одним из самых сильных племен в истории.

– Как вы объясняли людям, что живете вместе? Странно это все... Неужели соседи не интересовались никогда? Не задавали вопросов? Вика спрашивает, а я не знаю, что ответить...

– Любая, даже самая слабая защитница может напустить морок, – улыбнулся он. – Вопросов не возникает. В нашем мире принято держаться подальше от людей. Негласное правило. Впрочем, не всегда выходит... Жизнь хищного сложна, требуется много терпения, чтобы понять и принять. Но сильные привязанности побуждают некоторых людей оставаться с нами.

– Таких, как мой отец? Он знал вообще о том, что мама атли? – Я запнулась, отвела взгляд. – О Рите ведь не знал... И о проклятии.

Влад шагнул навстречу и внезапно оказался неприлично близко. Дыхание сбилось, в ушах зашумело от напряжения.

– Ты много думаешь о глупостях, – произнес он тихо. – И заморачиваешься пустяками.

Я подняла глаза. Его взгляд скользнул ниже и остановился где-то в районе моей ключицы. Сердце тут же заколотилось, а во рту пересохло.

– Суть в том, что нет никакого проклятия, Полина.

Я замерла, ожидая. Чего? Ласк, прикосновений, поцелуя? Он рядом – так близко, что тяжело дышать. Думать совершенно невозможно, да и не нужно. Зачем? Он рядом...

Гипнотизирующий тембр полностью подчинил. Ведомая, зависимая, я не хотела отвечать – только слушать. Наплевать на все и слушать его. Бог мой, я так соскучилась!

– Тут дурно пахнет! – Голос со стороны двери мгновенно отрезвил. Я отпрянула от Влада больно ударившись рукой о стоящие рядом напольные часы с маятником.

На нас исподлобья смотрел Глеб. Смотрел со злостью, даже, мне показалось, угрожающе, и я невольно поежилась. Напряжение достигло апогея, и находиться в комнате, пропитанной гневными флюидами Глеба, было просто невыносимо. Влад тоже не выглядел довольным.

Невнятно извинившись, я быстро вышла из кабинета, почти бегом преодолела гостиную, лестницу и вошла к себе. Только здесь, в безопасности собственной комнаты облегченно выдохнула, прислонилась спиной к дверному полотну. Щеки полыхали, я прижала к ним ледяные ладони.

Нет, нужно определенно с этим что-то делать. Попытаться не пересекаться с Владом. Еще и Глеб будет дуться теперь. Наверное, вовсе перестанет со мной разговаривать.

Теперь я не просто верила в проклятие – буквально ощущала его проявление. Давящую, приторно-сладкую, дурманящую энергетику, подчиняющую волю. Чем ближе мы друг к другу, тем сильнее оно влияет на нас. На меня так точно!

В ту ночь долго ворочалась на кровати, силясь уснуть, а потом провалилась в черноту без сновидений.

Проснулась, понимая, что в кровати не одна. Кто-то не только лежал рядом, но и шарил по моему телу руками. В воздухе разлился запах – специфический, резкий, неприятный. Запах алкоголя.

– Глеб! – выдохнула я, пытаясь высвободиться. – Какого черта?! Что ты тут делаешь?

– Помолчи, – рявкнул он мне в ухо.

Возмутительно! Что это... Почему?! Разве я давала повод? Хоть словом намекнула? Или может, вела себя неподобающе...