Чтение онлайн

Не было времени размышлять. Я уперлась руками ему в грудь, силясь оттолкнуть, но тщетно – он крепко прижал меня, зарываясь лицом в шею.

Я испугалась. По-настоящему, сильно. Паника – не лучший советчик, но в тот момент ничего, кроме нее, не было. Попыталась напугать Глеба и сказала:

– Отпусти меня, слышишь, я закричу!

Но он был настолько пьян, что совершенно не воспринимал слова. Только рот мне зажал ладонью. Крепко – так, что вырываться бесполезно. «Дура, надо было сразу кричать!» – пронеслась в голове паническая мысль.

И я сделала то, что делала всегда в экстремальных ситуациях – заплакала. Ногтями царапала руки Глеба, пыталась дотянуться до тумбочки, в надежде нашарить хоть что-то, чем можно огреть его, но не смогла – слишком далеко. Черт бы побрал двуспальные кровати!

А потом он остановился. Приподнявшись на локтях, посмотрел в глаза. Тот самый Глеб, который успокаивал меня перед поездкой к очагу.

– Да ну на х…, – выругался, скатился с меня и встал.

Некоторое время я еще всхлипывала, лежа неподвижно, обнимая себя за плечи, словно боялась поверить, что все закончилось. Затем осторожно вытерла слезы.

Стараясь не шуметь, сползла с кровати и осторожно направилась к выходу, оглядываясь и ежесекундно ожидая нападения со спины.

Смешно. Это же Глеб, я знаю, он не такой!

У самой двери замерла, посмотрела на него – все так же сидит, надломленный, согнутый и без меры несчастный.

Несколько раз глубоко вздохнула. Я смогу, я ведь не трусиха. Подошла к нему, присела рядом. Глеб не шевельнулся.

– Эй, ты в порядке? – спросила осторожно. Прозвучало странно: жертва спрашивает насильника, все ли с ним нормально. Впрочем, никакой он не насильник – теперь я уверилась полностью.

Глеб не ответил. Вообще никак не отреагировал. Я протянула руку и легонько дотронулась до плеча.

– Глеб...

Он слегка приподнял голову.

– Чего тебе? Беги, жалуйся своему любовнику, пусть придет и вытрясет из меня все дерьмо!

Я отвернулась.

– Он мне не любовник.

– Ну да, а то я не видел вас сегодня в кабинете!

– А что ты видел? Ничего не было – это раз. Второе... – Я замолчала. Да, что ему объяснять – все равно не поймет! Никто не поймет, если не прочувствует. Только с моим везением можно было так влипнуть.

Но Глеб отставать не собирался.

– Что – второе?

– Ничего.

– Неужели он так хорош? Настолько, что можно простить такое, просто отбросить? Забыть...

– Дело не в нем. Это нали. И проклятие...

– Чушь собачья! Я не верю во всю эту дрянь! – фыркнул Глеб. – Просто он богат, вот девчонки и ведутся.

– Дурак ты, Измайлов! – без обиды сказала я. – Тебе нужно выспаться. И больше не пей.

Некоторое время он сидел молча, словно пытался придумать, что еще сказать. А затем встал и направился к двери. У выхода обернулся и бросил:

– Все же нехорошо, что ты живешь на его содержании. Я мог бы обеспечить тебя, если хочешь.

Я даже опешила, и от возмущения несколько секунд не знала, что ответить. Закрыла глаза, посчитала до десяти. Он просто пьян, что с него взять?

– Знаешь что, иди-ка ты спать, Глеб. Иначе я за себя не отвечаю!

Он послушно вышел, а я, сама от себя не ожидая, улыбнулась.

– Дурак! – повторила для пущей убедительности, но злости больше не было. Страха тоже.

За окном серым занимался рассвет, наложив фильтр «сепия» на мебель в комнате, на светлые стены и смятые простыни. Я поняла, что больше уже не усну, поэтому поднялась и заправила постель. Накинула кофту, открыла балконную дверь. Холодный воздух сентябрьского утра был на удивление приятным, и я подумала, что утро – это очень хорошо. Как любое начало, оно дает надежду на будущее без разочарований. Стоит только захотеть, и ты изменишь свою жизнь к лучшему.

Я улыбнулась и подумала, что хочу вновь увидеть Глеба. Днем. Или вечером.

Глеба я не увидела ни днем, ни вечером. Сначала он долго отсыпался в своей комнате, а затем снова улизнул, причем сделал это так незаметно, что никто и не понял, когда. Призрак дома атли – так называла его Лара. Мне не было смешно. Он на грани, я чувствовала. Вот-вот сорвется. Губит себя, а я ничего не могу сделать.

Или могу?

Я пообещала себе дождаться Глеба вечером и поговорить. Хотя бы попытаться, потому как не была уверена, что он будет слушать.

Но Глеб не пришел ночевать. Я прождала в гостиной до двух часов ночи, а потом уснула.

Мне приснился сотрудник из «Скрепки» – из коммерческого отдела, Максим Григорьев. Мы виделись нечасто, и каждый раз после этих встреч на душе оставался неприятный осадок. Не нравился он мне и все. Находиться рядом с ним было некомфортно, хотелось скорее попрощаться и улизнуть.

Меня и саму удивляло собственное отношение к совершенно незнакомому мужчине. Вроде ничего особенного, приветливый, неглупый, даже наоборот. Симпатичный. Но отталкивающий. Несколько раз намекал на свидание, но я тактично отмалчивалась и уходила от темы. Потом решила не заморачиваться – бывает же ничем не обоснованная неприязнь, феромонная несовместимость.

Приснился мне Максим совершенно неожиданно.

На пустыре – том, где находится очаг племени атли – на удивление тихо. Ни шелеста травы, ни стрекота ночных насекомых, ни других ночных звуков. Я иду к постройке, мне нужно к большому валуну. Нужно позарез, словно от этого зависит моя жизнь, причем, чем быстрее я там окажусь, тем лучше.

Вот он уже рядом – небольшой домик с выбеленными стенами и местами побитой черепицей. Убежище. Я уже рядом и готова протянуть руку, чтобы открыть дверь...

Прикосновение к плечу, и все исчезает – и домик, и пустырь, и необходимость куда-то идти. Только глаза – серые, бездонные, гипнотизирующие. Максим смотрит, и от кончиков пальцев ног меня охватывает парализующий страх. Я не просто боюсь его – паникую. Понимаю, бежать некуда – святилище атли не спасет, но отчего? Ответа нет, есть только страх. И Максим – пугающий, таинственный. Опасный. Я почему-то понимаю, что такой он и есть.

Он протягивает руку, гладит меня по щеке.

– Кастелла, – шепчет, и в голосе улавливаются грустные нотки.

А потом лицо меняется, искажается гримасой злости, он смотрит уже не на меня, а куда-то в сторону. Я медленно поворачиваю голову.

Влад стоит в нескольких метрах от нас. Черная куртка, руки в карманах, расслабленная поза. Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ, поддаваясь привычным ощущениям защищенности и спокойствия. Он здесь, и значит, нечего бояться.