Чтение онлайн

Сегодняшний день действительно все закончит.

– Смотри на меня.

Полу-размытый голос скользит в сознание, впивается в мысли, меняя их, формирую новые. Лишает контроля. Тело где-то далеко, не подчиняется мне. И это хорошо. Ничто не имеет значения, кроме сладкого, ведущего голоса. Остальное – тлен, бессмыслица.

– Смотри на меня...

Сдаю последние позиции, постепенно расслабляясь. Мне не страшно. Чувства выключены. Атрофировались. Умерли.

А дальше – темнота...

...Пошевелиться было трудно. Можно даже сказать, невозможно. Мышцы будто превратились в кисель и полностью отказывались подчиняться, даже веки разлепить получилось с трудом.

В помещении было темно и пахло сыростью, а еще какими-то благовониями. Все, что я могла видеть – небольшой участок каменной стены, черной, шероховатой и гладко отполированной, на которой отплясывали ритуальные танцы странные тени. Или это не стена?

Сознание возвращалось медленно, логические связи между мыслями никак не хотели восстанавливаться. Где я? Почему лежу?

С трудом повернула голову, пытаясь рассмотреть обстановку. Завороженно остановила взгляд на полукруге свечей, пламя которых и рождало странные танцующие тени. Красные знаки на выбеленной стене.

Знаки стихий...

Человек в черном стоял поодаль, склонив голову, и капюшон бесформенного одеяния скрывал его лицо. Руки сложились в неизвестный магический пасс, сам он был неподвижен и, казалось, погружен в себя.

Нужно встать. Сейчас же. Соберись, Полина!

Почему же так трудно пошевелиться? Руки – так вообще живут отдельной жизнью, словно и не мои вовсе. Онемели и висят плетьми, окунаясь во что-то вязкое, теплое...

Постепенно я осознавала, что происходит. Дернулась в сторону, но с места не сдвинулась – оказалась крепко привязанной к ритуальному камню.

Да-да, мы у очага! Моя болезненная слабость, круг из свечей, знаки на стенах могут значить только одно.

– Влад... – прошептала я и почувствовала, как сбилось дыхание. Горло жгло огнем, во рту ощущалась сухость, а сердце стучало, как сумасшедшее. Страх? Тахикардия? Сколько крови я потеряла.

Человек в черном поднял голову. На безучастном лице не отразилось ни одной эмоции – только решимость.

– Лежи спокойно, Полина.

Ага, сейчас! Впрочем, мои трепыхания мало что изменили. Немного сползла влево, но все так же осталась накрепко привязана к камню. Скользнула взглядом вниз и поняла, что в пол вбиты железные пруты, загнутые на концах, к которым и привязаны веревки.

Безысходность накрыла сразу же, а за ней пришла паника. Попыталась пошевелить пальцами рук – получилось. Тут же ощутила противную липкость на ладони. Сколько я уже тут лежу? Без сознания, с порезанными запястьями.

– Что же ты творишь? – прошептала, глотая горячие слезы, но ответа уже не ждала. Его и не было. Влад снова опустил голову и продолжил шептать свои заклинания.

Ну, вот и все. Тут я и умру. Не будет меня, проклятия, противоречивых мыслей и боли. Не будет обид. Страха.

Ничего не будет.

Постепенно на смену панике приходило спокойствие. Я так устала... Нужно просто закрыть глаза и уснуть.

Закрыть глаза...

– Вермунд, ты совсем слетел с катушек? Какого черта ты делаешь вообще?!

Голос Глеба доносился откуда-то издалека, сквозь плотный морок обволакивающего сна. Глаза открывать совершенно не хотелось, как, впрочем, двигаться и говорить. Но страх – не за себя, с собой я уже успела попрощаться и смириться – за Глеба заставил сделать над собой усилие.

Мир дернулся, завращался, и я зажмурилась, пытаясь сфокусировать взгляд на примчавшемся спасти меня друге.

– Уходи. – Воздух со свистом вырвался из легких, бронхи жгло огнем. – Глеб, прошу...

– Тебе лучше послушать ее, – спокойно сказал Влад.

– Я никогда никого не слушаю, – упрямо произнес Глеб. Я, наконец, рассмотрела его. Растрепанный, бледный, глаза лихорадочно блестят. Правый рукав закатан, в руках нож. – Я не могу войти, но могу тебя выманить. Своей кровью.

– Не можешь, – ответил Влад. – Круг защищает меня. Единственное, что ты можешь сделать...

– Я отрекаюсь! Отрицаю свою принадлежность к атли, клянусь великими духами воды, земли, воздуха и огня, не возвращаться в этот священный круг.

Воздух вокруг меня сгустился, потемнел. Лавина покатилась с горы – не остановить.

И я в этой лавине. Теряю – кровь, доверие, любимого, друга.

– Нет... – прошептала пересохшими губами, но Глеб не услышал.

– Не защищать. Не драться за атли. Не молиться с ними. Отныне я сам по себе. Я не отвечаю за то, что будет после моего ухода. Не желаю больше таинства, которое дает мне эта принадлежность. Я отрекаюсь от атли...

Он тяжело дышал и смотрел прямо на Влада.

Секунда. Две.

А затем крепче зажал в руке нож и сделал шаг вперед. В круг.

Я закрыла глаза и провалилась.

Нет! Вытолкнуть себя из сновидения, бороться!

Я застонала, шевельнулась, выныривая из темноты, в которую так упорно затягивало. Уцепиться за что-то: звуки, запахи, образы – без разницы. Сфокусировала взгляд на Глебе, хотела окликнуть, затем передумала. Зачем лишать его преимущества – я больше не знала, чего ждать от Влада, тем более, сейчас.

Глеб сказал что-то, но я не разобрала слов. Разозлилась на себя – лежу здесь, как тряпка, когда мой друг там борется. Один против сумасшедшего – того, кого я считала близким.

Черта с два!

Звуки обрели некую закономерность, сложись в слова, слова – в предложения.

– Думай, Измайлов, – серьезно сказал Влад. – Можешь попробовать убить меня, но время работает против тебя. Используй нож по назначению.

– О чем ты? – насторожился Глеб. Остановился на полпути, насупился.

– Разрежь веревки, Глеб!

– Но я же... мне нельзя... – Он выглядел в тот момент, как маленький растерянный мальчик, которому есть что терять, и он не знает что делать. Полу-плачущий, ведомый. Стоящий на распутье воин, нарушивший один закон, но не готовый нарушить остальные. Влад оставался уверенным, в то время как Глеб сомневался все больше.