Чтение онлайн

– Но его, конечно же, не будут судить, потому что отныне он сильнее, чем все вы вместе взятые, – с сарказмом сказала я и отвернулась к окну. В такие моменты злость от бессилия буквально душила, и на глазах выступали слезы обиды.

Я немного оправилась и даже пару раз вставала с кровати, за что получала нагоняй от Кирилла. Беречь себя и малышку – таков был наказ. Но лежать быстро надоело, особенно когда в голове сотня планов. Ведь мой Глеб где-то там, один... А я лежу тут, как бревно, и не могу даже поговорить с ним. Телефон выключен, а где друг, что с ним, я не знала.

– Нет, что ты! – всплеснула руками Рита. – Я понятия не имею, где Влад. После того он не появлялся в доме. А судить его все равно бы не смогли.

– Наверное, порабощает мир! С него станется, – я горько улыбнулась. – Конечно, не смогли бы. Макаров всегда прогибался.

Я думала, Рита разозлится, но она лишь покачала головой и взяла мою руку.

– Не поэтому. Просто ваша история... Закон всегда имеет лазейку.

– В смысле? – насторожилась я.

– Как ты знаешь, хищный не может причинить физический вред члену своего племени. – Сестра произнесла это так, будто цитировала определение из учебника. – Но в данном случае Первозданные оставили вам шанс... – Она запнулась.

– Шанс?

– Разрушить проклятие.

Ну, конечно! Пока один не убьет другого. Как удобно – Владу даже перед судом отвечать не придется. Даже если бы кто-то выступил с обвинениями.

Стало противно. Я оказалась всего лишь средством для достижения цели. План наверняка прорабатывался тщательно. Влад даже жизнь мне сохранил. Как благородно! Так бы взяла и поблагодарила пару раз чем-то тяжелым по голове.

Как ни странно, поправилась я быстро. После известия о беременности, во мне проснулась огромная тяга к жизни. Я даже готова была питаться, если станет хуже, лишь бы сохранить жизнь дочери. Постоянно ждала, когда проснусь истощенной, но с каждым днем мне было все лучше.

Через две недели вернулась домой. Переступила через порог, и дернулась от отвращения.

Его дом... Это как плевок в душу, но что делать? Работы я лишилась. Вика непременно приютит, но содержать нас двоих, а тем более троих, точно не сможет. А работу мне в положении не найти.

Рита постоянно хлопотала, бегала вокруг, как наседка. Я привыкла не обращать внимания. Нужно набраться сил и найти Глеба. Месяц прошел, а я даже не знаю, где он, что чувствует. Впрочем, я могла представить.

Глеб Измайлов переступил через собственную гордость в день присяги. Преклонил колено перед тем, кого ненавидел, чтобы только быть частью атли. И вот лишился всего. Из-за меня.

По ночам я подолгу сидела за компьютером Филиппа. Читала переведенные летописи, начиная с момента образования атли и заканчивая сегодняшним днем. Хотела найти что-то – зацепку, мелочь, которая даст надежду на возвращение Глеба и, наконец, нашла.

Постепенно жизнь в особняке входила в привычное русло. Я заставляла себя улыбаться и держать хорошую мину при плохой игре. Глеб гордился бы мной, жаль, его не было рядом.

Лара подозрительно косилась при каждой встрече. Возможно, не могла понять, как я избежала смерти. А может, просто расстроилась, что я вообще выжила. Если честно, мне было все равно.

Наконец, даже Рите надоело нянчиться со мной. Похоже, в их с Филиппом отношениях не все было гладко, и она в основном занималась тем, что наводила порядок в доме. Так она отвлекалась от проблем, забывала о них. Глупая. От проблем нельзя спрятаться. Я пыталась – не вышло.

Я помню день, когда сняли бинты. Как не смогла сдержать слез при виде уродливых лиловых шрамов на запястьях. Вечное напоминание – теперь оно навсегда со мной. Но самые глубокие шрамы – внутри. Хорошо, что их не видят окружающие.

Найти Глеба оказалось проще, чем я думала. Одна девушка из тусовки на гаражах дала адрес.

– Достоевского, дом тринадцать, квартира пятьдесят три.

Добралась я быстро, минут за двадцать. Остановилась у подъезда перевести дух. Сердце стучало, как сумасшедшее, в голове образовался кавардак из мыслей. Что я скажу ему? Все банально и ситуацию не спасет.

Поднималась не на лифте, чтобы собраться с духом, и к третьему этажу заметно устала. Мучивший последние две недели токсикоз усилился, тошнота стала почти невыносимой, и я положила в рот мятную конфету. Помогало мало, но хотя бы отвлекало немного.

Заветная дверь, обитая черным дерматином, косилась недоверчиво и враждебно. Звонок расположили так высоко, что с моим ростом я еле до него дотянулась. С первой попытки дверь никто не открыл, и я повторила еще раз, затем еще. «Окажись дома, только окажись дома», – шептала, как заклинание, боясь, что слова так останутся невысказанными, а тревоги не найдут выхода.

– Никого нет! – послышался, наконец, голос из-за двери. Злой. Несчастный. Даже не видя Глеба, я могла сказать, насколько он подавлен.

– Глеб, это я, – произнесла я и прислонилась лбом к разделяющему нас дверному полотну. Выставила ладони, словно могла таким образом разрушить границу, проникнуть в квартиру и дотронуться до него – такого близкого и далекого одновременно. – Пожалуйста, открой...

Ответом мне была тишина. Обреченная. Устрашающая.

А потом замок щелкнул, и я увидела его.

Трехдневная щетина покрывала обычно гладко выбритое лицо, брюки были смяты, волосы взъерошены, но больше всего поражали глаза. Мутные, пустые и безжизненные.

– Глеб...

– Что ты здесь делаешь? – безразлично спросил он. – Тебе нельзя здесь находиться.

– Плевать я хотела на всякие там «нельзя»! – сказала я и решительно протиснулась мимо него в помещение.

Такого беспорядка я в жизни еще не видела. Квартира завалена мусором: пачки от чипсов, бумажки, пивные бутылки. Бутылки с чем-то покрепче. Из мебели в комнате – только диван, а на нем – гора пакетов и грязные тарелки.

– Глеб, – выдохнула я. – Зачем ты это делаешь?!

Он так долго боролся с собой и сдался. Впрочем, я его понимала: если бы не беременность, сама не знаю, что было бы со мной сейчас.

– Это не самая страшная из бед, – пожав плечами, сказал Глеб, но бутылки все же собрал в пакет. Туда же отправились одноразовые тарелки с присохшим кетчупом и остальной мусор с дивана. – Учитывая обстоятельства...

– Какие к чертям обстоятельства?! – вспылила я. – Я жива и здорова. Ты спас мне жизнь, и заливаешь это алкоголем?

– Я больше не атли, Полина. Тебе нельзя быть здесь. Лучше уходи, пока никто из племени не пронюхал, где ты провела время.

– Плевать! Ты, в самом деле, думаешь, я оставлю тебя?