Чтение онлайн

И снова, как в саду дедовского дома, Олег со злостью подумал, что миру вокруг плевать на людей, а природа человеку никакая не мать. Даже не мачеха.

Словно отвечая его мыслям, неподалеку с мрачным и долгим грохотом сполз в море торос, и эхо монотонно раскатило шелест льда и плеск воды. Как будто бесстрастные и могучие силы природы почувствовали гнев маленького человека — и снизошли до ответа… то ли насмешливого, то ли угрожающего… Мол, на кого рог тянешь, козявка?!

Не зная, что, если эта козявка берется за что-нибудь — то уже не отступает, пока не побеждает… или не падает замертво. А тогда на место погибшего приходит другой.

— Стало быть, мы самые умные, — сказал Гоймир, — или остальным в других местах везение… Ну, пошли. Да в оба смотри.

Мальчишки спустились вниз со снежного холма и, почти не проваливаясь на своих широких лыжах, неспешно пошли между полыней и торосов, не теряя друг друга из виду. Но, не пройдя и десятка шагов, Гоймир остановился:

— У тюленей за обычай возле полыней лежать, — напряженно сказал он, прищуренными глазами всматриваясь в Ледянку. — А где они?

— Может, снежища близко, они в воду и попрыгали? — предположил Олег.

Гоймир медленно кивнул:

— Может, так и сталось… Смотри туда, а я сюда.

Несколько минут мальчишки стояли неподвижно и молча, всматриваясь каждый в свою сторону — снег, полыньи; над камнями — унылое небо. Ветер дул вовсю.

— Йой, не по себе мне, — тихо сообщил Гоймир. — Так не по себе, словно Кащей по ребрам погребальную играет…

— По-моему, все нор… — Олег хотел сказать, что все нормально, но осекся. Ему почудилось какое-то движение между торосами в полукилометре от них.

— Гоймир, что это?

— Где?! — молниеносно обернулся горец.

— Смотри. — вытянул руку Олег. — Льдины — одна как клык, а вторая почти кубиком. Там что-то есть.

Несколько секунд Гоймир всматривался в ту сторону. И его загорелое лицо медленно белело. Он все еще молчал, но Олег, тоже смотревший в ту сторону во все глаза, и сам видел теперь, что движение ему не померещилось.

Казалось, что движется сам снег. Быстро и целеустремленно — сюда, в сторону мальчишек, застывших под склоном. Что-то… что-то похожее Олегу уже приходилось видеть, но где?! Когда?!

Да в кино же! «Хищник» и «Хищник-2»! Инопланетный охотник, маскировавшийся под окружающее, как хамелеон!

Мальчишку прошиб пот.

— Что это? — спросил он, не узнавая своего голоса. Гоймир сглотнул и ломко ответил:

— Попали мы… Вот пусто-то почему. То восьминог-ледовик. Слышать слышал, а видеть не приходилось… да и наперед не видеть бы!

Олег стряхнул в снег правую рукавицу и поднял «сайгу», но Гоймир, поспешно сбрасывая лыжи, быстро заговорил:

— Огненным боем — без пользы. Любой заряд сквозом проходит, все одно через воду — у него и костей с кровью-то нет. Запоминай: руби ноги ему, как потянется, во всю силу руби. У него одно место уязвимо — где ноги венцом расходятся, по-над пастью… так старики говорят. Они таких били, так и мы, глядишь, осилим… — Но по его движениям было видно, что горец боится. Перехватив удобнее рогатину, Гоймир вдруг спросил, глядя прямо в глаза Олегу: — По чести ответь: не побежишь? Хуже нет, когда обнадеешься, а тебе спину-то и откроют. Лучше уж сразу одному встать.

— Пошел ты… — внятно сказал Олег, доставая меч и стараясь немного утоптать снег вокруг, чтобы не вязнуть. Ответ, судя по всему, вполне удовлетворил Гоймира — он кивнул и замер, чуть пригнувшись, выставив вперед рогатину и прижав ступней ее древко.

Наступила тишина. Только сухо пел снег — ближе, ближе и ближе. Рядом. За соседними камнями.

Потом Олег увидел восьминога.

Сейчас он не был таким уж незаметным. Сквозь него мутно просвечивало все, рядом с чем или на чем эта мразь оказывалась. Как две капли воды восьминог походил на гигантского кальмара, вот только ракетообразную капсулу несли вперед множество мокричьих ножек. Толстые щупальца были сжаты в сердцевидный бутон. Бессмысленно белели глаза размером в тарелку, казавшиеся маленькими при размерах существа — оно было не меньше двадцати метров длиной без щупалец, которые тут же выстрелили вперед, едва восьминог увидел людей. Олег увидел в их основании круглую беззубую пасть, а повыше — черное пульсирующее пятно. Из пасти пахло рыбой — отвратительно пахло.

Толстое щупальце неожиданно быстро обвилось вокруг ног Олега, и он упал в снег раньше, чем успел понять — драка началась. Приподнявшись на локте, мальчишка нанес два удара — словно валил дерево, перекатился, еще раз рубанул мечом — выше, вскочил на ноги. Гоймир, стоя на колене, рубил и колол рогатиной, капюшон с его головы свалился… Страха не было — он снова отступил, едва началась схватка. Щупальце метнулось навстречу, обвило тут же онемевшую вскинутую руку — стиснув зубы, Олег перерубил его пополам — удача! Но тут же второе, обхватив в поясе, едва не задушило Олега, подтаскивая его к пасти, пульсирующей, словно диафрагма фотоаппарата. Мелькнула мысль, что конечности у чудовища, наверное, вырастают, раз оно так легко с ними расстается… Гоймир перескочил, оттолкнувшись рогатиной, через щупальце, тянувшее Олега, обрушил ее, как топор: «Ххак! Ххак!» — и тут же упал сам, сбитый со спины, а Олег, вместо того чтобы броситься к нему на выручку, оттолкнул перерубленное щупальце, швырнул меч и в отчаянном рывке дотянулся до «сайги». Переворачиваясь на спину, дернул вниз предохранитель и, навскидку прицелившись поверх плеча Гоймира, одну за другой выпустил три пули в черное пятно…

— Ты мне мозги запудрил. — Тяжело дыша, Олег опирался на ружье. Гоймир, стоя на коленях, мотал головой, весь сотрясаясь от накатившего страха омерзительной смерти. — Не привыкли вы тут со стрельбой, вот и… Если рогатиной или мечом можно, то почему же пулей в то же место нельзя? Там, наверное, нервный узел… Правда, ваши витязи, небось, в одиночку таких ломают, да еще голыми руками, так что былины про нас не споют… Хорошо еще, я догадался вовремя, а то б он нас сейчас дожевывал…

Он покосился на обретавшую непрозрачный серый цвет тушу монстра и передернулся. Гоймир с трудом встал на ноги, сообщил, морщась:

— Ребра помял… — и, неуверенно подойдя к Олегу, вдруг обнял его и поцеловал в щеки — в одну и другую, потом — в губы.

— У… уди! — вырвавшись, Олег отскочил. — Ты что, голову повредил?!

Гоймир захлопал глазами недоумевающе и обиженно:

— Чем обидел? — непонимающе спросил он. Вместо ответа Олег покрутил пальцем у виска. — Да чем обидел-то, скажи, Вольг!

— С Бранкой целуйся, — сердито ответил Олег.

Гоймир неожиданно покраснел и потупился:

— До свадьбы?!

— А со мной что — уже обвенчался?!

— Не пойму тебя, — признался Гоймир.

Олег с шумом выдохнул:

— Блин, дремучий… — и, помявшись, пояснил: — У нас мужчины не целуются. Парни тоже. Только если они… э… ну… больные.

— Йой! — Гоймир улыбнулся. — У вас, должно, так делают?

И с той же улыбкой он протянул Олегу руку.

— Ну во, другое дело, — ответил Олег, крепко пожимая сильную ладонь…

…До самого ночлега им не везло. В жизни Олег столько не ходил на лыжах — и устал так, что почти равнодушно воспринял слова Гоймира о ночлеге, тем более что солнце за тучами и не думало закатываться.

На ночь устроились в пещере, вырубленной в одном из снежных холмов, состоявшем из похожего консистенцией на пенопласт, сухого снега — его бруски звенели, словно металлические. Из этих же брусков выложили закрывшую вход стенку, а оставленное отверстие Олег завесил меховым пологом, который Гоймир нес прикрученным к крошну. Сам Гоймир тем временем вырезал в стене пещеры два лежака и бросил на них спальные мешки, а потом разжег жировую лампу. К тому времени, когда Олег влез внутрь, набрав в котелок снега — в пещере уже было здорово теплее, чем снаружи, стенки блестели, покрывшись слоем льда, а самое главное — не было ветра, донимавшего весь день и вообще все последнее время. Мальчишки сняли верхнюю одежду и куты. От лампы шли сразу и тепло и вполне достаточный свет.