Чтение онлайн

– Это сын Ру, – шепнула мне Шарлотта.

Услышав наши шаги, Мэд повернулась, улыбнулась и помахала рукой. Она не считала себя преступницей, которую поймали с поличным. Она ничего плохого не делала. Просто болтала с мальчишкой, стоя на лужайке, в золотистом свете фонаря над крыльцом. Но мне всё равно это не понравилось.

– Привет, Мэд, – сказала я, как будто была в курсе, что она всё это время стояла тут. – Кто это?

– Это Лука, – ответила она. – Он тут недавно. Лука, это Эми, моя чумачеха.

– Круто, – буркнул Лука, никак не отреагировав на мой статус. Поднял подбородок в знак приветствия. Волосы у него были чёрные, как у матери, лицо – совсем другое, угловатое. Узкие щёлки глаз, капризный рот, как у рок-звезды. Чёрная рубашка с логотипом какой-то группы, тёмные рваные джинсы, грубые ботинки. Отличная кандидатура на роль плохого парня.

– Рада знакомству, Лука, – неискренне сказала Шар. Ей он тоже не понравился. – Я Шарлотта Бакстер.

– Рада знакомству, – эхом отозвалась я. – Мэдс, пора домой. Завтра в школу.

– Ну перестань, Чума! Ещё десять минут! – взмолилась она.

– Мне кажется, на сегодня хватит, – ответила я мягко, но при этом посмотрела на неё, как суровая мачеха, чтобы она поняла – я недовольна. Она закатила глаза, но сказала Луке «до завтра» и повернулась ко мне.

– До завтра, – буркнул Лука и, ссутулившись, побрёл в темноту.

– Угу, – сказала мне Шарлотта, – и тебе до завтра, – она многозначительно посмотрела на меня, давая понять, что нам теперь нужно обсудить не только книгу, и пошла домой. Мэдди, проскользнув мимо меня в дом, проворчала:

– Ещё и десяти нет, Эми.

Последнее слово она произнесла с сильным нажимом на первый слог. Так она иногда говорила Дэвису «па-ап», когда собиралась с ним сцепиться. Очень осуждающе.

Она не обращалась ко мне таким тоном, пока не родился Оливер. Его появление многое изменило. Теперь я порой забывала, что полюбила Мэдди раньше, чем Дэвиса, полюбила в тот же день, когда Шар семь лет назад притащила семейство Уэй в «Школу ныряльщиков». Шар сказала Дэвису, что его несчастному ребёнку нужно именно это – друзья, веселье, физическая активность. Ну и немного выступила в роли свахи, познакомив одинокую тренершу с симпатичным соседом в разводе. Но когда я впервые увидела Дэвиса, преподавателя экономики в наглухо застёгнутой рубашке и мокасинах, он показался мне занудой и занозой в заднице. Моё сердце с первого взгляда завоевала девятилетняя Мэдисон, её щенячий пухленький животик, торчавший из-под маечки, и всегда нахмуренные брови.

Она так и не разучилась хмуриться и сейчас по полной использовала этот навык, а потом, громко топая, понеслась по лестнице в свою комнату, понятия не имея, что в подвале по-прежнему сидит пьяная в хлам компания любительниц литературы.

Я допила последний глоток джина с тоником, поставила стакан на кухонную стойку. Ощутила, как алкоголь побежал по венам. Кажется, я в жизни так не напивалась. Никогда. Я открыла дверь в подвал и услышала, как они гогочут. Быстро захлопнула за собой дверь, начала спускаться, надеясь пропустить как можно меньше.

– Да все это делают, – сказала Тейт. – Просто некоторые врут, что не делают. Это не плохой поступок.

– Нет, нет, – перебила Панда, – не то чтобы я ханжа или ещё что-нибудь. Но просто Фрэнсис, он так редко хочет… ну вы понимаете. Когда это бывает, всё отлично, да, но он просто, просто…

– Секс-верблюд, – закончила Ру как раз, когда я спустилась, и все расхохотались.

Четыре женщины сидели на полу в окружении покинутых стульев и чайного столика, заваленного сухими лаймовыми корками и бумажными тарелками с остатками хумуса и лукового соуса. Все сжимали в руках бокалы с моим драгоценным джином. Судя по тому, что осталось в бутылке, они уже пропустили по бокалу, может, и по два, пока я укладывала спать Мэдди.

– Какой верблюд? – спросила Лавонда. – Это его тотемное животное?

– Не, не, – сказала Тейт с самодовольным видом пьяного философа. – Я поняла. Она хочет сказать, что Фрэнсис… копит запас на чёрный день.

Все снова залились смехом. Меня видела только Ру. Она, как стрелка компаса, указывавшая на север, сидела лицом к лестнице. Лавонда – спиной ко мне, а Тейт и Панда, пьяные ведьмы востока и запада – боком. Глаза Ру зажглись, встретившись с моими. Мы улыбнулись друг другу, почти трезвые по сравнению с остальной компанией.

– Значит, тебе приходится решать проблему своими руками, – Лавонда хихикнула. – Но всё равно это не плохой поступок.

– Да, но надо учесть, что не руками, – заметила Панда с хитрым видом.

– Панда, сучка! Хочешь сказать, у тебя есть… – Тейт зажужжала, как будто это было целомудреннее, чем просто сказать «вибратор». Ничего подобного.

– Нет, конечно, – чопорно ответила Панда. – Но сейчас делают электрические зубные щётки, знаете такие? На батарейках?

Ру фыркнула и тоже рассмеялась.

– Но я всё равно думаю, что победила Лавонда. Это неприятно, но не ужасно.

– Только вот я чищу зубы обычной щёткой, – продолжила Панда и сделала театральную паузу. Я догадалась первой и ощутила, как в груди закипает удивлённый смех. – А электрической чистит Фрэнсис.

Все заржали, как шакалы, заглушив мой смех. Бедный Фрэнсис! Теперь я уже никогда не смогу спокойно смотреть на его прекрасные белые зубы.

– О Господи, – сказала Лавонда, поднимая бокал. На дне плескался чистый джин. – Ладно, ты меня победила. Теперь ты ведёшь.

– Тейт, – Ру подняла бокал, – думаю, хуже этого ты ничего не делала. Так что пей.

– Подождите! – Тейт выпрямилась, принимая вызов. Панда ни в чём не должна была её победить. – На той неделе я целовалась взасос кое с чьим мужем. Нет, не со своим. Съели, сучки? За это и пейте.

Веселье резко стихло. Панда молчала. Лавонда молчала. Я прислонилась к стене, чтобы удержаться на ногах.

– А с кем? – спросила Панда, и в её голосе, даже пьяном, звучало возмущение. Тейт это заметила. – Мы его знаем? Чей это муж?

– Господи, нет! – воскликнула Тейт, включая заднюю скорость. – Никто из вас его не знает.

Я ей не поверила.

– Хорошо, ты выиграла, – Ру ухмыльнулась и осушила бокал. Панда и Лавонда не сводили глаз с Тейт.

– Ты позволила ему тебя поцеловать? – спросила Панда.

– Нет, нет, – ответила Тейт. – Я сразу же дала понять, что лезть ко мне не надо. Я просто… я его пожалела. Его жена беременна и ведёт себя как секс-верблюд. Мне стало его жалко, понимаете? А он неправильно понял и попытался… Я сразу же всё прекратила. Само собой. Делов-то. Панда выиграла. Я пью, – она жадно проглотила содержимое бокала