Чтение онлайн

Эти слова поразили меня ещё сильнее. Беременна? Уж не Шарлотта ли это? Да нет, конечно. В мире полно беременных. Если из всей нашей компании беременна только Шар, это не значит, что у Тейт что-то с Филлипом Бакстером…

– Кто он, Тейт? – я должна была выяснить. Я не могла просто стоять тут и греть уши. Тейт повернулась и непонимающе уставилась на меня. Думаю, она лишь теперь осознала, что я здесь. Её глаза расширились, лицо побагровело. Панда и Лавонда были на её стороне, но я – на стороне Шарлотты. Тейт не могла оторвать от меня взгляд, и я слышала, как в её пьяной голове завертелись колёса.

– Да просто один тип, мы познакомились, ну, в автосервисе. Торчали в зале ожидания, ну и разговорились, – сказала она чересчур громко, глядя на меня. Откровенно врала.

– Это всего лишь игра, – заметила Ру, поднимаясь с пола. – Победила Панда. Давай с нами, Эми.

Она подошла ко мне медленной соблазнительной походкой домохозяйки пятидесятых, держа в руке бокал, на донышке которого плескался джин. Я не могла отвести глаз от Тейт, которая теперь смотрела куда угодно, только не на меня.

– Он всё неправильно понял. Зачем они только назвали автосервис «Быстрая смазка»? – сказала она Лавонде и Панде. Лавонда фыркнула и одобрительно засмеялась. Я молчала. Я знала. Это был Филлип. У Тейт что-то было с мужем моей лучшей подруги. Я поняла это ещё до того, как она повернулась ко мне, желая узнать, повелась ли я на глупую шутку и жалкую ложь.

– Эта игра мне не кажется весёлой, – ответила я Ру, не сводя серьёзного взгляда с Тейт. Она вспыхнула и опустила глаза. Ру встала между нами, заслонив Тейт.

– Не нуди, – сказала она, – сыграй с нами. Игра называется «Мой худший поступок за сегодня».

Одного этого названия хватило, чтобы почувствовать себя так, будто холёный, накрашенный ноготок Ру прошёлся по моей голой спине. Я выпрямилась, приняла позу хорошей девочки: плечи откинуты назад, глаза широко распахнуты – воплощённая невинность.

– Хорошо, я сыграю, – сказала я тихо, одной только Ру. – Мой худший поступок за сегодня – выгнать из дома толпу пьяных гарпий.

Рассмеявшись, Ру отмахнулась от меня.

– Этот раунд мы уже прошли.

Тейт, сидевшая на чайном столике, спросила:

– Лавонда, что ужасного ты сделала за прошедший месяц?

Я ощутила, что Ру следит за моей реакцией, и резко уточнила:

– В прошлом месяце?

Ру пожала плечами.

– Подожди-ка, так ты флиртовала с этим парнем с парковки? Если он сам к тебе лез, то это не твой плохой поступок, – сказала Панда, включив пьяную логику.

– Я, видимо, подавала сигналы, – ответила Тейт, – вот почему это мой плохой поступок. Но если и подавала, то не специально.

– Женщины всегда себя винят, – заметила Лавонда, стараясь разрядить обстановку. – Но виноват мужчина. Точнее, его член. Все проблемы из-за члена.

– Почему в прошлом месяце? – снова спросила я, неотрывно глядя на Ру. – Ты сказала, сегодня.

– Сегодня было в первом раунде, – ответила Ру. – Его выиграла я. Это был второй. Худший поступок за неделю.

На неделе была пивная вечеринка «Назад в школу», которую Тейт устроила у бассейна в саду – прикинула я, пытаясь вывести теорему измены. Мы с Дэвисом и Оливером зашли ненадолго, а Мэдди торчала там от начала до конца, плескалась и грелась на солнце в компании соседских подростков. Несчастная Шар лежала на шезлонге, прихлёбывала эль и грызла крекеры. Её муж нахлебался лагера, а супруг Тейт руководил жаркой колбасок на гриле. Пьяный Филлип и Тейт без присмотра… хорошо, если дело ограничилось лишь поцелуем. Но я не могла волноваться за одну только Шар. В этот самый момент я с трудом могла даже дышать.

– А третий раунд – это… – прошептала я сдавленно.

– Худший поступок за месяц, – сказала Ру, глядя на меня и не моргая. – Это же логично. Потом за год, ну и так далее.

Три пьяные фурии принялись препираться. Несчастные жертвы собственного напряжения, они не замечали нашего, но я чувствовала. Напряжение стягивало нас длинной тугой верёвкой. Оно сжимало, холодило кровь, сдавливало мышцы. Связывало нас двоих вместе.

– Может, виноват и член, но сигналы подаёт вагина, – настаивала Лавонда.

– Что ещё за сигналы? – спросила Панда. Она, конечно, волновалась, как бы вагина Тейт не послала сигнал её расчудесному супругу. Но нет, она предпочла Шарлоттиного.

И всё, что я могла сделать, так это спросить Ру:

– И сколько всего раундов? Сколько это будет продолжаться?

– Ну хватит, Эми. Хорошая игра продолжается до конца, – она провела розовым язычком по бледным губам. – Вспомни – что самого гадкого ты сделала в своей жизни?

В моей руке каким-то образом оказался бокал. То ли она мне его всучила, то ли я сама взяла. Я ощутила губами краешек стекла. Я наблюдала словно со стороны, как Уэй-один стакан хлещет джин комнатной температуры. Но мне нужно было согреться. Всё моё тело похолодело.

Я не понимала смысла сердитых слов, которыми перебрасывались женщины. Как будто кошки шипели и вопили, сидя вокруг почти пустой бутылки «Хендрикса». Звук утих, когда Ру наклонилась ко мне. Медленно, интимно. Как будто хотела поделиться секретом. И я тоже наклонилась к ней. Как будто хотела услышать.

– Ты не хочешь играть? Но это же глупо, – сказала она, и я увидела её тотемное животное – куда страшнее Кота в шляпе. Хищника, который врывается в дом и творит такое, что мама не сможет туда вернуться. Здесь была только одна мама – я. И я позволила ей это сотворить. Я широко распахнула ей дверь, надеясь, что она пришла по адресу. – Ты чего, Эми? Давай. Ты выиграешь. Я вижу, ты уделаешь этих жалких сучек.

– Выметайтесь, – сказала я тихо, словно из-под толщи воды глубиной в тысячу ярдов, отделявших меня от пьяных злобных женщин, сидевших на полу вокруг стола.

Но Ру услышала. Она стояла в точно такой же позе, в какой я впервые её увидела: голова наклонена, бедро выставлено вперёд. Она подняла ладони вверх, и меня пронзило болезненное чувство сродни странному удовольствию. Её руки не были пусты. В них лежало моё прошлое, невидимое, но очень тяжёлое. Я почти видела его в ладонях Ру.

– Ну правда. Ты же выиграешь.

– Это неправда, – возразила я, по-прежнему наклонившись к ней, как будто хотела услышать что-то ещё. Её фразы пронизывали мой мозг, как начало «Лунной Сонаты», если играть её паршиво и в минорной тональности. Ты же выиграешь. Ты же выиграешь. Ты же выиграешь. Каждая нота была пропечатана на моём окаменевшем лице. Я была виновна. И она это видела.

– Приходи в гости. Как-нибудь. Нам нужно о многом поговорить, – сказала Ру.

– Выметайтесь, – повторила я, и она прошла мимо меня к лестнице. Я повернулась и посмотрела ей вслед. За спиной рыгнула Тейт, Лавонда крикнула: «Фу, блин, тащи сюда ведро», Панда завопила: «О Господи!»