Чтение онлайн

Ну таскает Ниварис девчонку туда-сюда, словно куклу. Что ж поделать.

Как попустит, сам будет думать, как извиняться перед девчонкой да как её задабривать. Тем более, что в последнем Ниварис был мастер: женщины всегда от него млели и готовы были на всё за одну только его улыбку.

Сам я ощущал откат лишь как лёгкую дезориентацию и нестабильность в магических потоках.

Вот только время шло, а лучше мне не становилось.

Сидеть на камнях среди разрубленных Ниварисом останков стража смысла не было, и я решил вернуться в замок. Тем более что я вспомнил об одном весьма интересном способе избавления от последствий магического отката.

В академии наш преподаватель по физподготовке утверждал: лучший способ преодолеть откат — это интенсивная физическая нагрузка. Так что я решил, что сейчас самое время проверить эту теорию.

Как и в любой пограничной крепости, здесь должен был быть тренировочный полигон.

Я нашёл его довольно быстро, хотя трава по колено и ржавчина на снарядах явно не радовали глаз. Похоже, тут очень давно никто не обновлял защитные заклинания… если они вообще когда-нибудь были.

С другой стороны, а чего я ждал от форта, который давно перестал использоваться по назначению?

Пройдя вглубь полигона, я подошёл к турнику и, подпрыгнув, ухватился за холодную железную перекладину.

Металл под пальцами был шершавый, в трещинах и ржавчине, но всё же выдержал мой вес. Подтянулся раз, другой, десятый — мышцы приятно наливались силой, спина и плечи горели, дыхание вырывалось короткими, рваными толчками. С каждой новой попыткой гул в голове стихал, мысли становились яснее.

Дальше — полоса препятствий.

Я ухмыльнулся, сделал глубокий вдох и шагнул к столбу. Обхватил его руками и ногами и, напрягая всё тело, полез наверх.

Ладони скользили по отсыревшему дереву, но я специально не выпускал когти, давая мышцам дополнительную нагрузку. Добравшись до самого верха, шагнул на бревно, подвешенное на старых, протяжно скрипящих цепях. Оно раскачивалось подо мной, требуя идеального баланса и сосредоточенности.

Сбоку торчал рычаг, запускающий полосу. Я очень надеялся, что он всё ещё рабочий.

Дёрнул — механизмы натужно скрипнули, и полоса препятствий медленно, но всё же пришла в движение. Мешки с песком, бочки с острыми длинными шипами, тяжёлые колоды — всё ожило.

На первый взгляд их движение казалось хаосом, но я знал: ритм всегда есть. Иногда его можно высчитать, чаще — просто почувствовать. Как танец.

Я сделал шаг. Бревно под ногами жалобно скрипнуло прогнувшись, а первый мешок со свистом пролетел в сантиметре от головы. Второй я встретил ладонью, оттолкнув в сторону. Дальше пошли колоды: одну пришлось перепрыгнуть, едва успев сгруппироваться, от другой я ушёл корпусом назад, чувствуя, как спина пружинит от напряжения.

Бочки с вбитыми в них шипами грозно врезались друг в друга прямо передо мной. Я проскочил между ними только благодаря резкому рывку, сжал зубы, удержал равновесие и пробежал последние шаги по дрожащему бревну.

Прыжок вниз. Воздух резанул лицо, пятки ударились о землю — и нога предательски съехала попав на что-то круглое.

— Кабачок?! — выдохнул я, не веря своим глазам.

Это действительно был кабачок! С виду самый обычный, но… явно живой.

Который выскочил у меня из-под ноги и бодренько поскакал в высокую траву.

Понимание абсурдности происходящего настолько выбило меня, что я не удержал равновесие и все-таки рухнул на спину.

И в тот же миг сверху, с грохотом и визгом, на меня свалилась девчонка.

Не знаю, как она тут вообще очутилась и зачем пыталась перелезть через штурмовую стену, но я инстинктивно схватил её за талию и прижал к себе.

Девчонка перепуганно смотрела на меня широко распахнутыми глазами, будто забыв, как дышать. Потом всё же шумно втянула воздух и облизнула губы.

В голове словно что-то щёлкнуло.

Не знаю, каким туманом меня накрыло, но вместо того чтобы отпустить её и помочь подняться — я подался вперед и поцеловал её.

Её губы были мягкими, чуть солоноватыми от капелек пота, и вместе с тем такими сладкими, что в груди что-то болезненно сжалось.

Я чувствовал, как она затаила дыхание, словно сама ещё не поняла, что происходит. Она не отвечала, но и не отталкивала — просто застыла в моих руках, удивлённая, растерянная, будто мир вокруг вдруг остановился.

Моё сердце билось слишком быстро, гулко отдаваясь в висках. Вкус её губ был ярче всего, что я ощущал в жизни: слаще вина, сильнее любого заклинания. Моя магия, что раньше казалась мне самой могучей силой словно растворилась в этом миге, уступив место новой, жгучей энергии.

Я едва удерживался, чтобы не прижать её крепче, не углубить поцелуй, не заставить её ответить. Но она оставалась неподвижной, и это невинное молчание лишь подогревало желание.

Девчонка чуть шелохнулась в моих руках, будто оживая из оцепенения, и этот крошечный знак заставил меня самому разорвать поцелуй.

В горле пересохло, а в голове метались обрывки мыслей: нужно сказать что-то — объяснить, оправдаться… хоть как-то. Но слова не приходили.

Я медленно расцепил руки, позволяя ей отстраниться. Она тут же села, оказавшись верхом на мне, и нахмурилась, глядя прямо в глаза.

Я понимал, что дальше молчать нельзя. Открыл рот, протянул:

— Я…

Но сказать хоть что-то я так и не успел. Оказывается, девчонка всё это время крепко сжимала в руке огромную сковородку. Она молча, не произнеся ни слова, замахнулась и наотмашь врезала ею мне по голове.

Мир качнулся, сознание померкло, а последней мыслью перед тем как окончательно провалиться в темноту было: эта маленькая зараза уже второй раз за день отправляет меня в нокаут.

***

Холодные струи воздуха щекотали ноздри, скользили по чешуе, словно омывая её, и упругой подушкой поддерживали крылья. Я с наслаждением ловил последние тёплые лучи садящегося солнца и полной грудью вдыхал солёный морской воздух.

Я был счастлив.

В голове было удивительно пусто, но я радовался этому безмерно, полностью погружаясь в свои эмоции.

Казалось, так хорошо мне не было никогда.

Сила бурлила, распирая изнутри, заставляя то взмывать вверх, к самому краю защитного барьера, то падать камнем вниз, едва не погружаясь в тяжёлые холодные волны.

Я ощущал, как мышцы играют под толстой чешуёй, как крылья тянут воздух, как сердце гонит по венам расплавленный металл силы. И только спустя несколько кругов осознал, что нахожусь в воздухе — и вовсе не в человеческом обличии.

Зверь внутри меня был в восторге. Настолько счастлив, что его ликование вибрировало в каждом нерве. Он пил закат, хлебал воздух, тянулся к морю и небу, ревел беззвучно, но так, что дрожали кости. Эйфория захлёстывала, чужая, звериная, но такая яркая, что я сам растворялся в ней. Мой дракон был пьян этим полётом, словно впервые обрел свободу.