Чтение онлайн

Вторым приехал серебристый седан с гербом, который Михалыч узнал не сразу. Двойной круг, в нём перекрещенные ключи. Это был кто-то из самой младшей ветви Покровских, всё еще имеющих общую кровь, но уже практически скатившиеся до уровня простых вассалов. Синицыны, точно! В прошлом году получили лицензию на производство накопителей кристаллической энергии. Странно… Ведь это было всегда вотчиной Болотовых! Барон Синицин также поднялся по парадной и вошел через парадную дверь.

Третьим приехал чёрный, тяжёлый бронированный лимузин и вот тут Михалычу пришлось приложить усилие, чтобы грязно не выругаться вслух. На пассажирской двери был герб, который до сих пор ему снился в тяжелых снах. Этот герб ему был ему знаком с того времени, когда у него был собственный двухэтажный магазин на Глиняной, ещё две точки в Сером и одна на границе Чёрного, плюс миллионный месячный оборот… Плюс семья и плюс хорошо прогнозируемое светлое будущее.

Человек с этим гербом приехал к нему тогда на двух чёрных машинах, остановил движение по Глиняной на три квартала, вошёл к нему в магазин и за двадцать минут «переговоров» оставил его буквально без штанов. Лично против Михалыча тогда не было сказано ни одного грубого слова. Документы были оформлены чисто. Магазин был куплен по балансовой стоимости. Конкуренции на улице Глиняной с того дня по этой линии товаров больше не существовало.

Сегодня машина с этим гербом приехала в «У Седьмой грани» по своим делам, никак с Михалычем не связанным, и о существовании Михалыча в этом мире её пассажир не подозревал, и подозревать не мог.

Род Зубовых… Графский род, который ходил «под» Болотовыми. Из машины вышел мужчина лет под шестьдесят, в дорогом, идеально сидящем тёмно-сером костюме, и спокойно проследовал в парадную дверь. Граф Сергей Петрович Зубов, глава рода, собственной персоной. Тот, кто отжал (не своими руками конечно же, а руками своих шавок) весь бизнес Михалыча и разрушил всю его жизнь.

Михалыч дождался, пока закроется дверь за этим человеком, который вряд ли помнит о существовании самого Михалыча, уж слишком он высокого полета птица и только после этого достал телефон.

Он сделал всего один звонок, который подтвердил его догадку. Все трое были приглашены княжичем Болотовым сегодня в ресторан. И все на одно время. На то же самое, на какое время пригласили баронессу Строгину.

Михалыч убрал телефон.

Он не стал делать никаких выводов. Михалыч просто запомнил три факта. Старший из того рода, который отобрал его бизнес, сегодня в полдень оказался в том самом ресторане, в котором с Лизой обедает наследный княжич Болотов. По его приглашению. И еще двое.

Этого пока что было достаточно.

Лиза вышла через тот же боковой служебный навес ровно через час двадцать минут после того, как туда зашла. Михалыч за это время не двинулся с места и даже воды не попил. Когда из здания появилась её светлая фигура, он завёл двигатель, мягко тронулся, подал машину прямо к навесу и вышел.

Открыл заднюю дверь и подал руку.

Лиза села, а Михалыч, не отводя взгляда от её лица, аккуратно закрыл за ней дверь. И уселся на водительское сиденье, вопросительно взглянув в зеркало заднего вида.

Лиза же смотрела вперёд, рассеянным взглядом. Глаза у неё были сухие, губа слегка прикушена. Вот только Михалыч знал такое выражение лица, оно бывает у людей, которые недавно очень не хотели заплакать и справились с этим с помощью очень большого внутреннего усилия. Сумочка лежала у неё на коленях, и на сумочке поверх замка лежал плоский конверт из плотной кремовой бумаги, перевязанный простой тёмной лентой. Лиза этот конверт не трогала.

— Михалыч, — сказала она негромко.

— Я здесь, ваше благородие, — тут же отозвался Михалыч, заметив, что она настолько не в себе, что назвала его не по имени отчеству, как делала обычно.

— Поехали домой.

Михалыч молча кивнул, перевёл рычаг и тронулся с парковки.

— Михалыч? — неуверенно спросила она.

— Да, ваше благородие?

— Почему Святослав Иванович так отличается от других аристократов? Почему он… нормальный?

Пустота. Совершенное состояние, которое невозможно описать парой слов. Мало кто из живых людей способен ощутить его, хотя многие считают, что регулярно сталкиваются с чем-то подобным. Ошибка заключается в том, что рядом всегда есть какая-то жизнь. Насекомые, шелест деревьев, движение ветра или далёкие блики солнца на подвижной воде. В настоящей пустоте нет ничего. Даже тебя самого нет, потому что мир вокруг настолько пуст, что она высасывает из тебя каждую каплю жизни и разума вслед за последними крохами кристаллической связи.

— НЕТ! — родилась в сознании чёткая мысль и вместе с ней во все стороны разошлась мощнейшая волна энергии. Мой крик. Моя воля. Мой приказ. — У МЕНЯ ИНОЙ ПУТЬ!

Живые рядом. Четыре задыхающихся от упадка сил человека. Они почти потеряли себя, но всё ещё продолжали бороться. Моя кристаллическая связь зацепилась за каждого из них, давая им якорь и шанс удержаться на плаву. Если потерять сознание, то пустоту уже ничто не остановит. Она всегда голодна и всегда рада новым жертвам. Но меня она знает. Видела раньше и понимает, что я ей не по зубам.

Почему? Не известно.

Откуда я это знаю? Весь мир вокруг кричит об этом.

— Мастер, очнись! — дотянувшись до командира Святых, трясу его за плечо. Бывший гвардеец Императора бессмысленно пялится застывшим взглядом в чёрное небо. Различить границу между небом и землёй в этом месте почти невозможно. Первое навсегда застыло, а вторая навечно умерла. Две жертвы ради величайшей цели. — Ну! Морерождённые будут ещё несколько лет праздновать, что ты сдох и так и не сумел отомстить!

— Нет! — откуда-то из иного мира услышал я хриплый рык Мастера. Его взгляд не двигался, но тело начало дрожать, будто пытаясь скинуть оковы.

Силы заканчивались. Разовый выплеск энергии сожрал почти все запасы, а пополнить их в этом мире попросту негде. Это я знал так же точно, как своё новое имя. Повезёт, если получится стабилизировать спутников. Тогда мы станем на долгое время обычными людьми, зато останемся живыми.

— Давай! — выдохнул я. Кольцо стабильной реальности начало медленно сжиматься. Пустота возвращала своё пространство с неумолимой яростью. Я мог снова остаться один. Мог, но не хотел. Потому что наконец обрёл цель. Быстро переполз к Ульяне и положил руки ей на голову. — Давай, Улька! Только дом отстроили тебе! Ещё даже новоселье не отпраздновали!

Шевельнулся и тяжело застонал рядом со мной Мастер. Командир Святых моментально понял, что нужно делать, приподнялся на локте и с размаху врезал по лицу лежавшему рядом Илье.

— Эй, говнюк! — прохрипел в ухо командира Полуночников Мастер. — Не смей подыхать! Ты ещё не проставился за пенсию!

Удивительно, но это подействовало. У каждого из нас было что-то такое, что заставляло цепляться за жизнь и продолжать свой путь. На угольно чёрной земле остался лежать Бугурт. С ним я просто не знал, что делать. Судя по тому, что Мастер тоже не пытался вернуть Игоря, штурмовик Святых мог погибнуть.