Чтение онлайн

Пока Дженни снова привлекала слушательниц на нашу сторону, я мысленно отвесила себе хорошую оплеуху. Можно было погнаться за Сиси по улицам Лондона и надавать ей по морде, на что она давно нарывалась, либо остаться, закончить презентацию и выдержать характер, показав себя взрослой, умной, успешной женщиной, какой Сиси никогда не стать. Клянусь, это было одно из самых трудных решений в жизни.

Я обрела голос и вернулась к микрофону.

– Итак, на сегодняшний день с нами в постели вот какие дизайнеры… – начала я. Дженни пожала мне руку под кафедрой и отступила на шаг, но осталась рядом, как всегда. – К сожалению, у меня нет фотографий их интимных мест, поэтому придется вам призвать на помощь свое воображение.

Когда меня выпустят из тюрьмы за убийство Сиси Спенсер, поставлю Дженни Лопес бутылку.

Британское отделение «Спенсер медиа» придерживалось в интерьере открытой планировки. Здесь было много простора, стекла и света. Даже колонны лифтов были стеклянными, отчего у меня (а) немного закружилась голова, когда мы ухнули вниз на двадцать семь этажей, и (б) когда я закончила презентацию, ответила на все вопросы и даже обменялась рукопожатием с парой редакторов, которых узнала по снимкам на передовицах, я смогла увидеть судьбу Сиси Спенсер почти с самого неба – с галереи над атриумом. Дженни задержалась, забросав вопросами кое-кого из слушательниц по поводу их модного кредо, но у меня еще оставались неотложные дела.

К ужасу одинокого оцепенелого охранника, которого удерживала на нужном расстоянии очень убедительная Сэди, Сиси распласталась на полу лицом вниз, с рукой, закрученной между лопаток, а на поясницу ей давила нога Луизы, не давая встать. А пинками воспротивиться столь активному принуждению к миру не позволяла моя мать, сидевшая у Сиси на ногах – колени вместе, сумка на коленях. Они с Лу составляли готовую парную команду. Я перебежала фойе, пробилась через небольшое кольцо зрителей, которые уже начали собираться, и изо всех сил постаралась подавить мучительную досаду, что не послала к чертям свою карьеру и не увидела это шоу в реальном времени.

– Ты как, Сиси? – участливо спросила я, усаживаясь перед ней. – Чем-то взволнована?

– Слезь с меня, идиотка! – заорала она. Волосы у нее растрепались, когда Сиси пыталась стряхнуть с себя Луизу. Пилатес не готовит к полноценной потасовке; все, что могла Сиси, – извиваться и пищать. Жалкое зрелище. – Ты дура!

– Еще какая, – отозвалась я, разглядывая собственный маникюр, – раз не удосужилась до сих пор размазать тебя по стенке. Тебе стопроцентный конец.

– Уберите ее с меня! – Сиси удалось высвободить руку, и теперь она пыталась царапаться в ответ на обрушившийся ураган маленьких частых ударов Луизы. – Кто-нибудь!

Но на помощь ей никто не спешил. Лондон не Нью-Йорк, здесь отнюдь не так много охранников, бросающихся спасать девиц, зато масса зевак, обожающих женские потасовки.

– Энджел! – сказала мать. – Что конкретно нам с ней сделать?

– Встаньте с меня, пока я не вызвала полицию! – взвыла Сиси.

– Ну, знаете, вы много хотите. – Мать покачала головой.

Как же я временами люблю свою маму!

– Пожалуй, и в самом деле пусть поднимается. – Ненавижу быть рациональной. – Пока ее удар не хватил.

– Что, отпустить эту дрянь? – возмутилась Луиза. – А улеглась-то так легко, противно вспомнить!

Я оттащила Луизу от ее добычи и с благодарностью обняла.

– Ужасно жалею, что сама не видела.

Сиси лежала на полу, тихо хныча, с губой толще, чем у Ланы дель Рей. Мама на всякий случай наступила ей на подол платья, чтобы не дать внезапно вскочить.

– Если хочешь влепить ей пощечину, я с удовольствием отвернусь, – сказала она, по-прежнему сжимая сумку. – Хотя обычно я не потакаю насилию.

– Боюсь, пощечины у меня кончились! – Я опустила руки. – К тому же она и так выставила себя полной дурой. А журнал спасла Дженни. По-моему, уже все поверили, что это была соленая шутка.

– Надеюсь, в Париже подумают то же самое, – подала голос Сиси, осторожно трогая разбитую губу. – Вряд ли Попс найдет это страшно забавным.

– Что?!

– Это есть и в презентации Диди.

Сиси – уменьшительное от Сесилии, Диди – от Делии. Но не могла же она…

Я так посмотрела на сидящую на полу Сиси, что она пригнулась.

– Ты вставила этот снимок в презентацию, которую должна делать твоя родная сестра? У тебя в голове мозги или что?

Она пожала плечами и села прямо, по-прежнему до тошноты привлекательная, разве что малость помятая.

– А может, я тебя терпеть не могу.

– А я не люблю Анджелину Джоли, но не бегу вставлять в «Фотошопе» изображения огромных пенисов в ее фильмы! – закричала я. – И при чем здесь Делия? Она же твоя сестра!

– О, да мы всю жизнь строим друг другу шуточки, – сказала Сиси, даже не сделав вид, что ее это интересует. – Просто у меня лучше получается.

– Ты это так называешь? – Я схватила ее за плечо и заставила встать, не отпуская. – Приколом?

– Ну да, пусть и нехилым, – признала она. – Ну и что? Будто я убила кого-нибудь!

– Ты могла погубить мою карьеру, – сказала я. – И карьеру своей сестры. То, над чем она работала месяцами. То, что ей дорого. Тебе что, совершенно все равно?

Как вздорный ребенок, Сиси дернула плечиком и принялась изучать свои ногти.

– Ну, на тебе пробы ставить негде! – восхитилась Луиза. – Ты еще хуже, чем Мадонна.

– Хуже Мадонны не бывает, – фыркнула Сиси. – Могу я уже идти наконец?

– Нет, пока не объяснишь причину своего ненормального поведения! – Я тряхнула ее за руку, чтобы до нее дошло – шутки кончились. – И что ты сделала с презентацией Делии.

– А нечего оставлять аккаунт с такой дохлой защитой. Ну кто ставит паролем имя собачонки, которая была у нее в детстве? Бе! – Сиси сунула два пальца в рот и вырвалась из моей хватки. – Я поставила на ее ноут такую же презентацию, как тебе. Да ладно, в Париже к сексу проще относятся.

– В зале будет твой дед! – крикнула я, просто чтобы Сиси услышала. Я с трудом удерживалась, чтобы не постучать ей по макушке – зазвенит внутри что-нибудь или нет? – Твой родной дед! И он не станет выручать Делию и заминать дело, просто закроет «Глянец», и все!

– Он может. – Сиси нагнулась поднять свои туфли. – Беги, спасай начальство.

– Такие «таланты» на доброе бы дело, может, человеком бы стала. – Мне очень хотелось ей врезать. – А так ты далеко пойдешь. Пожалуй, еще президентом станешь.