Чтение онлайн

– Варнас, успокойся. Все на мази, Петрович просто решил тебя постебать.

Последний раз, когда он сообщал, что «все на мази», мы чуть не потеряли «Оушен», и только счастливое стечение обстоятельств спасло тогда его задницу. Но все, и я в том числе, знают, как коротка память Рябинова. Тогда чему я удивляюсь? Зря я все это затеяла – теперь выгляжу глупо и чувствую себя точно так же. Тщеславие, рассыпаясь в проклятьях, втыкает очередную иголку в куклу Вуду с надписью «здравый рассудок». Мне бы помолчать, но я никак не могу успокоиться.

– Тогда почему Петрович спрашивал, устраивает ли меня должность, оклад и руководство? Тоже ради шутки?

– Не знаю, – Рябинов зевает, даже не прикрывая рот. – Повысить тебя хочет.

Тщеславие выбрасывает куклу Вуду и принимается отбивать чечетку под барабанную дробь самолюбия. Мне бы радоваться вместе с ними, но я никак не могу расслабиться. Да и Рябинов какой-то странный. Или это похмелье? Впрочем, совсем скоро мне удается взять себя в руки, хотя где-то в глубине души, очень глубоко, распаковывает чемоданы сомнение.

Когда я возвращаюсь в офис, то обнаруживаю, что весь мой стол уставлен цветами, а на полу в ряд выставлены разноцветные пакеты. Во время моего отсутствия, видимо, произошло нашествие курьеров с подарками. Надеюсь, никто из клиентов не догадался прислать коллекционное издание «Служебного романа»!

Оля и Лидочка потрошат свои пакеты с подарками, а Аня что-то печатает, время от времени искоса поглядывая на них и недовольно морщась.

– Варнас! – визжит Ландышева. – Нам прислали подарки из «Оушен»!

– Да-да-да! – Оля хлопает в ладоши.

– Вы – ненормальные, – отвечаю я, хотя сердце предательски сжимается.

Мне и самой хочется порыться в рядом стоящих пакетах, чтобы увидеть подарок, уготованный Тереховым для меня.

– Только там визитки не президента, – с неприсущей ей язвительностью произносит Аня, будто бы мстя за нарушение спокойствия.

– Да плевать я хотела, чьи там визитки! – отмахивается Лидочка, распаковывая коробку, обернутую в синюю бумагу с логотипом Villeroy & Boch. – Варнас вообще ничего не прислали!

С трудом удается сдержать эмоции, чтобы не расплакаться. «Так я и знал!» – сообщает здравый рассудок, но я посылаю его куда подальше. Терехов – просто засранец! Прислать подарки моим подчиненным и забыть про меня – просто апогей невоспитанности! Да и катился бы он к черту, и без него сейчас проблем хватает!

– От «Оушен» я получила все, что хотела, – настолько убедительно вру я, что даже сама верю своим словам.

Конечно, получила не все, но я ведь сама не знаю, чего хочу. Терехова? Это вряд ли. Слишком много «но», да и зачем он мне? Есть Кирилл, готовый по щелчку пальцев появиться и также по щелчку пальцев скрыться. Ради вновь вспыхнувшей любви (хотя он и утверждает, будто с момента развода ни на секунду не забывал обо мне) Кирилл обуздал свою навязчивость и появлялся только в том случае, если я хотела его увидеть. Единственное, что постоянно напоминает о нем, так это ежедневные звонки и шквал сообщений, на которые я удосуживаюсь изредка отвечать. Но, в общем и целом, меня все устраивает. Кирилл – такой знакомый и такой родной – не доставляет никаких хлопот. Другое дело – Терехов… «Размечталась!», – язвительно произносит здравый рассудок.

Стационарный телефон звонит. Секретарша с ресепшена сообщает, что ко мне посетители.

Стараюсь быстрее покинуть свое рабочее место, чтобы не слышать восторженных причитаний Ландышевой и ее больных фантазий на тему того, что бы и сколько бы раз она сделала для президента «Оушен». Это уже слишком! Неужели она на самом деле считает, что ей что-то светит с Тереховым? «Можно подумать, нам что-то светит!», – голос здравого рассудка становится еще язвительнее. «Ой, нам и не нужно!», – отвечает тщеславие и добавляет, что все меркнет в сравнении с должностью директора департамента, которая без пяти минут наша. Но сомнение, поселившееся где-то в глубине души, скептически относится к обоим этим заявлениям.

Сворачиваю в длинный коридор, и сердце замирает: у стойки ресепшена стоит Терехов. Выглядит он более чем казуально – мотоциклетная кожаная куртка, джинсы и кеды – но как же он хорош собой! Тщеславие сразу же забывает обо всем и фокусирует внимание на Феофане Эрнестовиче. «Он сам к нам приехал, сам! Никаких курьеров, сам! Мы точно ему нравимся!», – повизгивает оно и довольно жмурится.

Я даже не сразу замечаю Алексея Константиновича, держащего в руках корзину с оранжевыми цветами – точно такую же, которую я когда-то получила вместе с подписанным договором «Оушен». Терехов впивается в меня взглядом, по своему обыкновению щуря глаза.

– Мария! – Алексей Константинович расплывается в довольной улыбке. – С наступающим!

– Спасибо, – благодарю я. – Поставьте корзину на стойку, она тяжелая, наверное.

Избавившись от ноши, он принимается нести какую-то чепуху на тему погоды и загруженности дорог. Терехов молчит и с каменным лицом продолжает осматривать меня. Под его пристальным взглядом, на который периодически приходится отвечать, я чувствую себя неуютно. Он, что, пытается найти в моем гардеробе хоть одну синюю вещь? Жалко, не знала о его визите – оправдала бы надежды! «Идиотка! Он…», – начал здравый рассудок, но тут же был прерван громкими фанфарами самолюбия.

– Я вас тоже поздравляю, – наконец произносит Терехов и протягивает мне ярко-красный бумажный пакет. – Надеюсь, вы снисходительно относитесь к шампанскому, – и он усмехается.

Но это – только начало пыток, потому что из своего кабинета выходит Рябинов. Увидев нас, он спешит присоединиться к беседе.

– Добрый день, – он обменивается рукопожатиями с Тереховым и Алексеем Константиновичем. – Феофан, ты в командировку или только что оттуда?

Тот смеряет Рябинова презрительным взглядом и, ни слова не говоря, снова смотрит на меня.

– Быть может, пройдем в мой кабинет?

– Спасибо, нам уже пора, – даже не посмотрев на него, отвечает Терехов. – Еще раз с наступающим, Мария.

Когда мои посетители уходят, Рябинов заливается смехом. И что смешного? Подумаешь, приехали поздравить. Скорее всего, это инициатива Алексея Константиновича, а Терехов просто с ним увязался – озвучиваю я свои предположения, после чего он принимается хохотать еще громче, вызывая недоумение у секретарш и мимо проходящих сотрудников.

– К тебе отнести или в машину? – наконец он успокаивается и берет со стойки корзину с цветами.

– Ко мне. И хватит смеяться, на нас уже все косятся.

Пока мы идем к моему рабочему месту, он не произносит ни слова.

– Ого, какие цветы! – Оля приоткрывает рот от изумления. – Кто подарил?

– Президент «Оушен», – с ухмылкой отвечает Рябинов. – Даже сам потрудился доставить!

Лидочка охает и, побледнев, опускается в кресло. Наверняка она желает только одного: наброситься на меня и расцарапать мне лицо, чтобы наверняка быть на свете всех милей и единолично купаться в мужском внимании, не опасаясь конкуренции. В такие моменты я искренне ей сочувствую: никто не желает ухаживаний со стороны сильного пола так, как Лидочка, и никто не хочет найти своего принца так, как она. Конечно, ухаживания она получает, но вот только среди многочисленных ухажеров, похоже, ни одного принца не водится. А ей так хочется!