Чтение онлайн

— Однако, как ни крути, получается: сейчас страну выручает только «подушка».

— Мы уже истратили очень много. И что? Золотовалютные запасы существенно снизились. Дефицит бюджета будет огромным. И в этом году, и, очевидно, в следующем. Это впервые с 1999-го, когда начали складываться профицитные бюджеты.

— Значит, правы те, кто говорит: от «подушки» скоро останется пустая наволочка?

— Наволочка не наволочка… Разве об этом речь? Спор идет о том, что следовало тратить, что хранить.

— То есть о пропорциях?

— На умном уровне — о пропорциях… Сегодня дискуссия носит уже исключительно теоретический характер. Раньше надо было сопоставить два сценария развития событий в период катаклизмов. Один, когда за счет нефтедолларов делаются важные шаги в пользу диверсификации экономики. И второй, когда деньги копятся на случай кризиса. Сейчас можно только гадать, как было бы лучше. Но я не сомневаюсь: гораздо лучше было бы встретить кризис при измененной структуре экономики.

— Что не сделано, то не сделано… Куда, по-вашему, в первую очередь следует направить усилия сейчас?

— Перед нами триединая задача. Почему я говорю триединая? Потому что все три направления тесно связаны, взаимообусловлены. Первое. Следует минимизировать неизбежные потери, которые есть и будут в экономической и социальной сферах. Второе. Необходимо выявить точки роста, создать их иерархию для того, чтобы оптимизировать выход из кризиса. Третий момент: надо выстроить новую модель экономики с учетом ошибок и недостатков докризисного периода. Эти три задачи предстоит решать в комплексе. Понятно, что правительство вынуждено закачивать немалые средства, спасая то или иное градообразующее предприятие или остановившийся завод, где заняты десятки тысяч рабочих. Вместе с тем за пожарными мерами нельзя упускать из виду стратегические цели.

— Почти одновременно российским правительством был подготовлен пакет антикризисных мер, а конгрессом США принят План стимулирования экономики страны. План Обамы, на первый взгляд пафосный (его артикулированная цель — влить новую жизнь в «американскую мечту», перебросить мост в будущее), при ближайшем рассмотрении практичен. В Америке увеличены «умные» инвестиции — в науку, передовые технологии, образование, возрастают траты на медицину. Американцы хотят быть конкурентоспособными завтра, потому делают ставку на совершенствование образования, приведение его в соответствие с новыми вызовами. Здравоохранение модернизируется, тоже исходя из рациональных соображений: нация должна выйти из кризиса здоровой. Вам не кажется, что наш пакет антикризисных мер менее амбициозен? В нем много сил направлено на латание дыр, а это, как показывает жизнь, выручает на короткое время.

— Вы верно подметили, что утвержденный в феврале 2009 года закон Обамы — Байдена очень амбициозен. (Подходит к книжному шкафу и берет небольшую брошюру.) Смотрите, в преамбуле прямо сказано: «Этот закон следует рассматривать как план инвестиций, связанных с вхождением американской экономики и общества в XXI век, на новую технологическую платформу конкурентоспособности». В Штатах не сомневаются: выход из кризиса должен быть обусловлен прорывом на новый технический уровень. Оттого увеличивают затраты на науку. То же самое, безусловно, с человеческим капиталом.

У нас — иная картина. Когда министерствам дают задание сократить на их усмотрение расходы, допустим, на пятнадцать процентов, они первым делом жертвуют научно-исследовательскими и опытно-конструкторскими разработками. Между тем НИОКР непременно должен относиться к защищенным статьям любого бюджета. Но именно его — из практики знаю — пускают под откос. И на госпредприятиях, и в частных компаниях. Если бизнес оказывается в затруднительном положении, например не хватает средств для выплаты зарплат, редко кто станет печься о будущем. ТПП провел опрос в семистах двадцати фирмах. Только треть руководителей сказали, что выход из кризиса связывают с выпуском новой продукции. Остальные рассчитывают на сокращение штатов. НИОКР повсеместно вымывается. Но если мы не будем заботиться о науке, то окажемся в хвосте вереницы стран, которые после рецессии неизбежно выйдут на более высокий технико-технологический уровень.

Что же до «латания дыр», то согласен: когда мы даем тем, кто страдает из-за кризиса, это паллиативная мера, выручающая ненадолго. Но, приходя на выручку терпящим бедствие предприятиям, надо выставлять им жесткие условия: требовать роста, большей эффективности, внедрения инноваций. Того, что связано с будущим.

— Выживание в период кризиса для человека обычно предполагает экономию. Писали, что некоторые жители Нью-Йорка, совершавшие покупки в супермаркетах, стали ездить за дешевыми продуктами и кроссовками в Чайна-таун, от которого в плане шоппинга прежде воротили носы. По примеру Элеоноры Рузвельт первая леди Америки Мишель Обама разбила огород на лужайке Белого дома. А что значит для государства потуже затянуть пояс?

— Среди продуктивных шагов, несомненно, сокращение чиновничьего аппарата. Но пойдем ли мы на радикальные меры — вопрос. Мне, например, когда был председателем правительства, не удалось, вернее, просто не успел сократить значительную часть федеральных чиновников (а их было триста двадцать тысяч, без сотрудников правоохранительных органов), которые сидят на местах. Каждое ведомство имеет своих чиновников в регионах. Зачем? Зачем, допустим, Министерству здравоохранения нужны были около тысячи представителей в провинции, когда есть облздравы, горздравы, райздравы? Вначале я призывал министров поджать свои штаты. Тянули. Тогда сказал, что сделаю это сам. И сделал бы. Отставка помешала.

— Неужели взяли бы списки и собственноручно почеркали?

— Конечно. Но не наобум. Казначейство, скажем, не особенно трогал бы. А где-то из тысячи человек оставил бы пятьдесят. Ну, если остальные сидят на местах только ради того, чтобы начальство принимать.

— Вот оно, в чистом виде «ручное управление»! Сегодня постоянно говорят о его востребованности. Модный тренд.

— Это логично. Если самолет терпит бедствие, автопилот не справится с нештатной ситуацией. Только личное мастерство летчика способно спасти корабль. Аналогично — с экономикой. Автопилот не действует в экстремальных условиях. Когда накапливаются противоречия и разражается кризис, во всех странах автоматическое управление отменяется. Даже не отменяется — просто оно невозможно. Саморегулирование экономики исчезает как фактор.

— С тех пор каку вас не вышло «разобраться» с чиновниками, бюрократический аппарат лишь разбух.

— Да, вопрос по-прежнему стойт. Он тесно увязан с проведением административной реформы.

— Она вроде давно затеяна.

— Затеяна. Но суть реформы не только в том, чтобы реорганизовать правительство (хотя это крайне важно), но и в том, чтобы избыточные функции государства передать на общественный уровень. Подчеркиваю: избыточные. Проиллюстрирую свою мысль. При министерстве, которое ведает тюрьмами, существует орган, регистрирующий отделения зарубежных фирм в России. Торгово-промышленная палата тоже этим занимается. Давно. Причем мы не только регистрируем фирмы, но и сопровождаем их работу, всячески помогаем. Так у нас это направление пытались отобрать.

— Не хотят чиновники делиться «поляной».

— А вы спрашиваете, как государству потуже затянуть пояс! Часто это вопрос щепетильности. Помните, несколько лет назад в Москве надолго отключилось электричество? Чубайс тогда, оправдываясь, заявил, что на многих подстанциях (в том числе Чагинской, где случился пожар) старое, изношенное оборудование. К Анатолию Борисовичу как менеджеру я отношусь положительно. Не беру его взгляды по поводу приватизации. Тут мы полностью расходимся. Но когда в бытность премьером на меня сильно жали коммунисты, требуя убрать Чубайса из РАО «ЕЭС», я сказал: нет, не трону. Пригласил Анатолия Борисовича к себе для разговора и, в частности, попросил не проводить политические совещания «правых» в служебных помещениях РАО. Не хотел, чтобы правительственные структуры отождествляли с политической борьбой.