Чтение онлайн

— Да! — откликнулась она, — я люблю тебя! — в тот момент, она была уверена, что это так есть. Она любила его, любила юным сердцем, не знавшим до этого ни одного парня или мужчину.

Он крепко взял её за руку, они подошли к находившейся неподалеку пятиэтажки, поднялись на второй этаж. Вошли в квартиру. Пахнуло нежилым помещением. Юлька огляделась: небольшая двухкомнатная квартира, мебель не первой свежести. Затхлый запах давно не проветриваемой квартиры. Толстый слой пыли, покрывающий поверхность мебели.

— Куда ты меня привёл? — Юлька перчаткой смахнула пыль со старинного кресла и села, оглядывая обстановку.

— Это квартира моей бабушки. Родители решили, что она будет моей.

Он прошёл по квартире, включил свет. Взял за руку Юльку, увлёк её за собой в спальню. Достал из шкафа свежее постельное бельё. Застелил постель. Посмотрел на Юльку:

— Ты девственница?

— Да, — пролепетала она, не зная как вести себя дальше, — а, что?

— А то, что могут возникнуть некоторые обстоятельства и надо к этому подготовиться.

— Какие обстоятельства? — похолодела она и готова была уже уйти. Она поднялась с кресла, — я лучше уйду, Серёжа, пожалуйста, не обижайся.

Он засмеялся:

— Да не бойся ты! Всё будет красиво и романтично! Ты же мне доверяешь? Да?

— Да, — она новь села в кресло, — а где твоя бабушка?

— Умерла, — ответил он, не смотря ей в глаза, и ей почудилось, а может быть, так и было на самом деле, что слёзы навернулись ему на глаза.

— Ты любил свою бабушку? — она встала, подошла к нему, заглянула в глаза, пытаясь понять, правду он говорит или нет. Встала у него за спиной, положила руки ему на плечи, склонилась, чмокнула его в шею, туда, где кончается линия роста волос. Лёгким, еле уловимым движением пальцев, пробежала по его волосам. Он снял её левую руку со своего плеча, повернул запястьем вверх и нежно поцеловал, потом притянул Юльку и усадил к себе на колени.

— Да, я очень любил свою бабушку и сейчас люблю. Она в моём сердце. Всегда. Вот и сейчас она рядом, я чувствую это. Мы были близки с ней. Могли разговаривать обо всём. Почти обо всём, о многом. Он осторожно, точно боясь спугнуть, поцеловал её лёгким, целомудренным поцелуем, ещё и ещё, и вот они начали целоваться всё более страстно и чувственно. Он шумно выдохнул:

— Видишь, как здесь хорошо! Никто не мешает, только ты и я, — он мягко снял Юльку со своих колен, встал, усадил её в кресло. Вышел из комнаты, через несколько минут вернулся с двумя красивыми фужерами и тарелкой. Подставил к креслу журнальный столик. Подставил стул для себя. Достал из рюкзака тёмную бутылку, коробку сока, шоколад, маленький пакетик орешков. Плеснул из бутылки в фужеры по чуть-чуть. Шоколад разломил на квадратики, положил в тарелку, туда же высыпал орешки из пакетика.

— Для настроения, — он подал фужер Юльке, — и чтобы тебе было полегче. Пей, крошка, — он чуть подтолкнул фужер к Юлькиным губам.

— Давай в следующий раз, потом когда-нибудь! Ну, пожалуйста-пожалуйста! Не сегодня! — протянула она жалобным голоском, но послушно глотнула обжигающую жидкость, поперхнулась, закашлялась, — что это? Очень крепко!

— Да не бойся ты ничего! Малышка! Всё будет хорошо! Даю слово! Если не захочешь - провожу тебя домой и всё. Пей до дна. Я плеснул тебе чуть-чуть. Это очень хороший коньяк. Сосуды расширятся, румянец выступит на твоих прелестных щёчках, ты станешь точно розовобокое наливное яблочко.

Она выпила всё, что было в фужере. Он поднёс квадратик шоколадки к её губам. Она взяла, вмиг высохшими губами, шоколад. Тепло от коньяка растеклось по её юному телу, стало весело и нисколько не страшно, и правда румянец выступил на её щёчках, глаза заблестели ярче.

— Ну, как настроение? — он уловил произошедшие в ней перемены.

— Мне так весело! Хочется танцевать! — она расслаблено откинулась на спинку кресла. У тебя есть музончик? Потанцуем? — она начала легонько извиваться в кресле, как бы танцуя.

— Сделаем. Он порылся в телефоне, включил романтическую музыку:

— Я приглашаю вас, мадемуазель! Но, ещё по капельке для настроения? Ок?

— Окей! Окей! — ей стало безумно весело и немного страшно и любопытно, что будет дальше. «Я в любой момент встану и уйду, — и он отпустит меня, я это знаю на 100 процентов».

Он плеснул ещё коньяка ей и себе. Выпили, закусили орешками. Она решила его проверить:

— Серёжа, я ухожу. Спасибо за угощение, но мне пора домой! — она встала, её чуть, самую капельку, качнуло. — Ты проводишь меня? Где моя одежда? Она решительно направилась к дверям, — извини, что так получилось, но я пока не готова! Нет! Нет! И ещё раз нет! Прости! Она вышла из комнаты в коридор, достала одежду. Она ждала, что будет дальше, исподволь наблюдая за его действиями.

— Малыш, ну ты что? Мы же всё решили! Останься! Ну, прошу тебя! Ну, хочешь, я встану перед тобой на колени? — он бухнулся перед ней на колени. «Наверное, больно долбанулся, — мелькнуло у неё голове, — не останусь, — уже твёрдо уверилась она в своём решении, — не обижайся! Но, нет! И встань уже с колен! Ну, пожалуйста!»

Он встал, легонько обхватил её за руки, чуть выше локтей:

— Ну, хорошо, хорошо! Я провожу тебя, но давай чуть позднее, ещё же есть время, просто посидим, выпьем ещё по капельке. Ты мне расскажешь, почему ты не хочешь секса со мной, может быть, я тебе совсем не нравлюсь? Или ещё какие-то причины? Согласна?

— А ты не будешь меня принуждать делать то, что я не захочу?

Он рассмеялся, запрокинув голову вверх:

— Ну, конечно же, нет, не принуждал и не собираюсь этого делать. Посидим ещё чуток и я тебя провожу.

Она кивнула, повесила одежду на вешалку и вернулась в комнату, села на прежнее место. Он зашёл следом за ней в комнату, потянул её за руки, она поднялась. Он сел в кресло и усадил её на колени. Налил в фужеры ещё по чуть-чуть. Подал ей фужер, второй взял себе:

— За нас с тобой! Чтобы у нас с тобой всё получилось! Просто я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей и только моей. Пей, — он снова указательным пальцем правой руки легонько подтолкнул фужер к её губам. Её щёчки и без того розовые, ещё сильнее заалели от нежных слов признания в любви. Первый раз в жизни она слышала такие слова. Они выпили, она съела кусочек шоколадки. У неё всё плыло перед глазами:

— Больше мне не наливай, я ужасно пьяная. Как я дойду до дома? Мать увидит - ругать будет! Зачем я так много выпила, — она закрыла лицо руками.

— Не волнуйся, малыш! Всё! Больше не пьём, мне тоже хорошо по мозгам ударило. Сейчас крепкого чая заварю, мигом протрезвеем. Пойдём со мной, — он потянул её за собой в кухню. Здесь тоже стояла старинная мебель, на стене висели часы с кукушкой. Кухонный стол застелен льняной скатертью, некогда бывшей белоснежной, а теперь пожелтевшей от времени. Она села на краешек табурета с облупившейся по краям масляной краской. Вскипела вода, Сергей заварил чай. Подошёл к ней:

— Ты как? Нормально?

Она отрицательно помотала головой:

—У-у! Ещё сильнее опьянела, мне надо домой! Я не смогу тебе дать того, что ты хочешь. Не сегодня. Прости! — в который раз повторила она, обхватив себя за плечи, так маленький ребёнок обхватывает себя когда, играя, кричит: «Я в домике!»

Они пили крепчайший чёрный чай. И, правда, ей как будто бы стало лучше - начала понемногу трезветь. Не допив, она резко вскочила с табурета и пошла в коридор - уже поджимало время. Пора возвращаться домой. Натянула одежду, открыла входную дверь.