Чтение онлайн

— Спи, — прошептала я, — спи, я рядом.

– Я так и не понял, что должен был найти.

— Идиот! У тебя было как минимум два часа, мог перетрясти каждую вещь!

— Я так и сделал! Но в другой раз дайте мне четкую инструкцию — возьми то-то и принеси мне. Я же не ясновидящий, чтобы угадать!

— Ты не ясновидящий, ты просто дурак!

— Тогда в другой раз сами ищите! Там ничего интересного не было, разве что мобильник какой-то старый, но он был выключен. Я попробовал включить, но наткнулся на пароль.

— Ты идиот!!! Идиот! Надо было нести его сюда, мне!

— Да зачем вам старый «кирпич» занюханного года?

— Твое дело баранов пасти, а не заниматься частным сыском! Идиот! Скройся и сиди тихо, будешь нужен — позвоню.

Я не поздравила бабушку с юбилеем. Не смогла уговорить себя включить телефон и набрать ее номер. Обида оказалась слишком сильной, рана — слишком глубокой. Я уговаривала себя весь день, но так и не смогла справиться с характером. Наверное, вечером Светик заедет за бабушкой и повезет ее в ресторан, где соберутся все родственники и бабушкины оставшиеся в живых друзья. Будет отличный банкет, придут ее ученики, ее коллеги по консерватории, будут музыка, тосты, смех, поздравления. Только меня не будет. Я не могу делать вид, что все по-прежнему, не могу видеть мужа и знать, что он сделал, не могу видеть бабушку, покрывавшую его столько лет. И не могу больше терпеть ее лицемерие: «Святославу нужен другой импресарио!» Конечно, потому что прежнему нужно чаще бывать дома и воспитывать сына-гения. Интересно, похороны были уже? Наверняка…

Я подперла рукой щеку и вздрогнула — кольцо впилось в кожу. Кольцо, подаренное вчера Кириллом. Серебряная змея оплетала палец, и кончик ее хвоста больно уколол меня, словно напоминая, что я совершаю грех. Я бросила семью, живу в отеле с мужчиной и совершенно не интересуюсь ни делами в офисе, ни тем, что делает супруг. Если честно — меня это совсем не занимало. Сейчас меня занимало совершенно другое…

Вчера, дождавшись, когда Кирилл уедет, я позвонила Кукушкину и попросила встретиться со мной. Димочка с радостью согласился, и через час я уже сидела в его машине. Мы ехали по адресу, данному мне Анастасией Потемкиной, чтобы встретиться с ее пасынком. Время, конечно, не очень удачное, скоро город встанет в пробках, но выбора нет — объясняться с Кириллом я не очень хотела.

В Фили мы добрались, на удивление, довольно быстро, правда, по району пришлось поплутать, так как ни я, ни Димочка не бывали там раньше. Наконец нужная улица нашлась, и даже нужный дом, но Кукушкин вдруг сказал:

— Не советую в квартиру заходить. Мало ли… Давайте я схожу и приглашу его в кафе. — Он кивнул в сторону небольшой французской пекарни.

— Не думаю, что он тебе с радостью откроет. У парня постоянные проблемы с долговыми расписками, он проигрывает в покер и вряд ли откроет дверь первому встречному. А я все-таки адвокат его мачехи, у меня есть бумага от нее.

— Все равно разговаривать лучше в кафе, — уперся Димочка, и я согласилась с ним: действительно, мало ли что в этой квартире, лучше уж на нейтральной территории поговорить.

Мы поднялись на пятый этаж и оказались перед довольно обшарпанной дверью, с которой лохматыми полосами свисал оборванный дермантин обивки. Надо же, я думала, что наследник Потемкина обитает в более приличном месте…

— Кто там? — раздался за дверью хриплый голос, то и дело срывавшийся в надсадный кашель.

— Мне нужен Юрий Потемкин.

— Он всем нужен.

— Скажите, что пришла адвокат его мачехи, у меня срочное дело.

Дверь открылась, и я увидела совершенно лысого, иссохшего человека с желтой кожей и провалившимися глазами.

— Я Потемкин. Извините, бронхит у меня.

Пережив первый шок, я выдавила:

— Меня зовут Варвара Валерьевна, я адвокат госпожи Потемкиной, вот… — Я вынула из кармана бумагу, удостоверявшую мои слова, и Юрий внимательно изучил подпись.

— Точно, это Настя писала, — возвращая мне листок, сказал он, — проходите.

— Нет, мне бы не хотелось… может, лучше в кафе? Через дорогу?

Потемкин пожал плечами, снял с вешалки куртку, сунул ноги в растоптанные ботинки и вышел на площадку.

— Вы живете один? — спросил Димочка, спускаясь по лестнице впереди нас.

— Да. Не люблю толпу. А что Настя хотела? Где она?

— Сейчас кофе попьем и обсудим, — уклонилась я. — А почему такой странный выбор района?

— Думаете, если папаша миллионер, то сын непременно должен на Рублевке зависать? — ухмыльнулся Юрий. — Вы моего старшего брательника видели?

— К сожалению, не пришлось. Он в реанимации был.

Потемкин запнулся и встал как вкопанный:

— В реанимации? Он же вроде в санатории?

— Я бы не назвала это место санаторием… А вы что же, не в курсе?

— Нет, откуда? Настя куда-то пропала, телефон молчит… а с Аликом давно связи нет, там телефоны не положены.

— Ну, я думаю, что не раскрою тайны, скорее всего, Анастасия сама скажет вам. Вашего брата пытались отравить.

Потемкин сел прямо на грязную лестницу, зажмурился и обхватил голову руками:

— Но… он жив?

— Был жив. Но увидеть его мне не удалось. Насколько я поняла, кто-то принес ему бутылку водки, щедро сдобренной клофелином. Знаете, что это такое?

— Разумеется. А кто? К нему ведь никого не пускают, это было непременно условие.

— Некто представился адвокатом семьи. Кстати, а вы не подскажете мне его имя?

Потемкин покачал головой:

— Этого никто не знал. Папа называл его «анвальт», никак иначе. Я с ним незнаком, никогда не встречался, Алик, думаю, тоже.

— Тогда непонятно, почему ваш брат так запросто взял бутылку у человека, которого не знал, — заметил Кукушкин, которого я не посвящала в эту историю, и теперь он внимательно ловил каждое слово. Я и сегодня не брала бы его с собой, но, к сожалению, больше никому не могла довериться.

Юрий пожал плечами:

— Возможно, все дело в его состоянии. Понимаете, он пил беспробудно, вообще уже человеческий облик потерял. Так что ему вряд ли было важно, кто принес водку. Главное, что принес. А адвокатом тоже кто угодно мог представиться…

— Ну, у меня потребовали доказательств моей причастности к делам вашей мачехи, — сказала я. — Так что вряд ли кто угодно. Идемте все же в кафе, Юрий. Я не привыкла беседовать на лестнице.

В кафе было совсем пусто, за высокой витриной-холодильником скучала молодая девушка в бордовом фартуке и белой кружевной наколке на волосах. При нашем появлении она встрепенулась, натянула на лицо радостную улыбку и прокричала:

— Хорошего вам дня! Добро пожаловать!

Я поморщилась: эти новомодные изыски владельцев вроде таких вот громогласных приветствий меня лично скорее отпугивали, чем радовали. Но выбирать не из чего.