Чтение онлайн

Сам же решил проехаться в Новый город. У меня вроде все устаканилось, а значит, меня ждет один знакомый, с которым у нас еще не разрешились отношения…

В океане.

Больше всего в жизни Нахимов боялся моря.

И нет, его пламенная любовь к нему не мешала адмиралу еще и опасаться этой суровой стихии. Любой хороший моряк знал — море не следует недооценивать. Люби его, но бойся! Такую мудрость Нахимов услышал из уст своего давно покойного учителя. Она навеки осела у него в голове. Море всегда может удивить и поймать тебя на ошибке. Как правильно фатальной. Очень много смелых моряков нашли свой покой на дне. И осторожных тоже.

Море вокруг их кораблей забирал грозовой фронт — огромный, мрачный, почти черный. Волны били о борта кораблей все яростней. И посреди бушующей стихии вдалеке висел шар, сотканный из мечущегося света. Из него вырывались яркие вспышки и шаровые молнии. Над горизонтом рокотало.

Нахимов, стоявший на капитанском мостике, нахмурился и убрал бинокль от глаз. Ему это не нравилось. Не будь задачи захватить шар, он бы убрался отсюда куда подальше.

Но не это было самым страшным. И ладно бы гроза, ладно бы Мэйдзи, сошедший с ума. Однако с другой стороны к ним двигались корабли с флагами, изображающими алое солнце на белом поле. Сейчас он не мог быть точно сказать, враги это или друзья.

— Какие будут приказы? — подошел к нему первый помощник. — Они точно не дадут нам приблизиться к Императору.

Нахимов задумчиво забарабанил пальцами по приборной панели. Решаться следовало быстро, ибо…

Из задумчивости его вырвал телефонный звонок. Это был Кутузов. Выругавшись, Нахимов взял трубку:

— Сережа, нашел ты время! — буркнул он в трубку, и тут молния сверкнула так яростно, что на миг у него заложило уши. — Але… Не слышу, ты что-то сказал?

А по иллюминатору забарабанили капли. Флот Японии приблизился еще немного. Такими темпами они скоро «расцелуются во все уста».

— … Ты что там, совсем оглох на старости лет?! — зарычали в трубке. — Петя, я не привык повторять!

— Если это какая-то шутка, то ты явно ошибся временем! Что ты…

Еще одна вспышка заставила его закрыть глаза. Она проморгался только спустя полминуты.

Из шара лился сплошной свет — извергая из себя молнии, он крошил корабли японцев. Один за другим они горели, взрывались и уходили под воду. Эти идиоты подошли к нему слишком близко.

Нахимов выругался, но не услышал своего голоса. В ушах звенело.

— … И я даже слышал их угуканье, представляешь! Эта малышка вся в тебя! Тоже буровит что-то черт ее разберет!

— Какая еще? — рыкнул Нахимов, и тут в его голове нечто щелкнуло. — Какая еще малышка? Ты про Свету?

— Нет, идиот, я про…

И тут «изображение» снова отключилось. До шара было слишком далеко, чтобы он успел заняться ими, но он отчего-то успел.

Придя в себя, Нахимов увидел трубку. Он сам лежал на полу, а вокруг все сверкало. Звуков он не слышал, однако понимал, что палуба уходит из-под ног. Шар оказался сильнее, чем они могли представить.

Он встал с трубкой у уха. Спросил:

— Я дедушка?..

Ответа он не дождался. В следующий миг море за разлетающимся вдрезезги стеклом словно взбесилось.

Сметая все на своем пути, оно кинулось прямо на Нахимова.

Через три дня после того, как Англия и Франция вышли из войны, к нашим берегам подошли объединенные флоты Пруссии и Речи Посполитой. Около восьми тысяч солдат, двести единиц техники и куча дирижаблей.

Лора доложила об этом рано утром, когда я кормил Виктора. Малой орал как резаный, требуя завтрак, а его сестра мирно спала. Роза сказала, что это нормально — дети разные.

— Миша, у нас гости, — сообщила Лора, проецируя карту прямо в воздух.

— Вижу. Откуда такая уверенность? — Я передал орущего карапуза Розе. — Они же видели, что случилось с остальными.

— Перехватили их переговоры, — Лора вывела аудиозапись. — Послушай.

Включился голос на немецком, Лора тут же перевела:

«…подтверждено. Основные силы Сахалина уничтожены в боях с Англией. Романов ранен. Кузнецов истощен. Защита острова практически отсутствует. Рекомендуется немедленная атака.»

Я нахмурился.

— Откуда у них эта информация?

— Неизвестно. Но судя по шифрованию, источник очень надежный. Они ему верят на сто процентов.

— Петр… — выдохнул я. — Готов поспорить, это дело рук Петра Первого.

— Логично, — кивнула Лора. — Он уничтожил лабиринт, теперь подбрасывает дезинформацию. Хочет, чтобы война затянулась.

— Чтобы мы не искали его, — закончил я. — Умно, зараза.

Маша зашла в комнату с Аней на руках. Дочка спала так мирно, что хотелось сфотографировать.

— Что случилось? — спросила она.

— Пруссаки с поляками идут. Думают, мы ослаблены.

— И что будем делать?

— То же, что и с европейцами, — улыбнулся я. — Покажем им сюрприз.

Штаб объединенных войск Пруссии и Речи Посполитой. Флагманский дирижабль «Фридрих Великий».

Генерал-фельдмаршал Отто фон Манштейн изучал карты через монокль. Рядом стоял польский полковник Станислав Кольверский.

— Господа, — обратился Отто к штабу. — Наши разведчики подтвердили: береговая оборона Сахалина минимальна. Мы высаживаемся здесь, — он ткнул в карту, — и движемся на столицу.

— А что с этим… конем? — спросил один из майоров. — Говорят, Кузнецов летает на черном крылатом коне.

— Сказки, — отмахнулся Отто. — Военная пропаганда. Да, у него есть какие-то питомцы, но после стольких битв они истощены.

— Англичане и французы капитулировали, — напомнил Кольверский. — Может, они знали что-то?

— Они слабаки, — фыркнул немецкий генерал. — Мы сильнее. У нас новейшие артефакты от самого…

Он осекся, не договорив.

— От кого? — переспросил польский офицер.

— Неважно. Главное — у нас преимущество. Начинаем высадку через час.

Я стоял на крыше гостевого дома и смотрел в сторону моря. Болванчик разлетелся по всему острову, показывая полную картину. Враги подходили с севера — классический просчет. Они думали, что южная сторона лучше защищена после битвы с франко-английскими силами.