Чтение онлайн

– Теперь я тебе буду показывать игральные карты, а тебе нужно угадать цвет масти, – поменял он задание минут через десять или пятнадцать. И снова я угадывала просто так, в шлеме, с ладонью Драгомирова на коленях и с его руками на своих плечах.

– Надо бы, конечно, попробовать передать мысленно образы через поцелуй, – многообещающе заметил профессор, снимая с моих глаз повязку, – но этим мы займемся как-нибудь в другой раз. Ты, кажется, устала.

– Еще как устала, – пожаловалась я, мысленно моля Бога о том, чтобы Мориарти забыл про свое «обещание». Но мечтала я об этом, как показало время, напрасно.

В следующий раз, зная, как жарко у Драгомирова, я пришла к нему в блузке. Ничего страшного при предыдущем его посещении со мной не произошло. Да, были намеки, прикосновения, но не более того. Взять меня силой или склонить к интимной близости профессор не пытался. Второй визит не должен был пугать меня так же сильно, как первый. Однако чем я ближе подходила к его дому, тем сильнее меня охватывала тревога, источник которой мне никак не удавалось обнаружить.

Ворота и входная дверь были не заперты, но я позвонила. Профессор не ответил, и моя тревога нашла недостающий объект. Я стала волноваться за профессора. Выглядел он, конечно, здорово и спортивно, но все же ему под пятьдесят. Вдруг, сердце прихватило? Не задумываясь о том, что первой обнаружить труп преподавателя – то еще счастье, я распахнула ворота и побежала к дому, ворвалась в него. Влетев в коридор, запыхавшись, остановилась и замерла. Профессор сидел перед телевизором и смотрел какой-то допотопный ужастик. На труп он похож не был, на больного тоже.

– Здравствуйте, Игорь Александрович! – громко сказала, привлекая к себе внимание. Он обернулся и выключил телевизор.

– Думал, опоздаешь, а ты снова вовремя, – похвалил меня преподаватель, улыбнувшись. Я улыбнулась в ответ.

Драгомиров снова был в одних шортах, но на этот раз одеться его я не просила, понимая, что это бесполезно. Сняла плащ, разулась и поинтересовалась, можем ли мы приступать к опытам, чтобы не терять время.

Несмотря на то, что профессор оказался жив и здоров, тревога меня не покидала, а когда я спустилась в подвал, сердце вообще бешено заколотилось. Казалось, опасность висела в воздухе, как будто какие-то чудовища уставились на меня со всех сторон и в любую секунду готовились на меня наброситься.

Игорь Александрович предложил мне не менять сегодня ход эксперимента, но решил усложнить задание. Сначала мне нужно было угадать масть показанной мне карты, а не просто ее цвет, как в прошлый раз. Затем я угадывала конкретную карту. Напомню, что глаза у меня были завязаны, так что шансов назвать карту правильно у меня не было. От слова совсем. Один к 36-ти. Я искренне пыталась сосредоточиться, но беспричинная тревога мешала мне это сделать. Особенно тяжело мне давались опыты с тактильным контактом. С одной стороны, мне казалось, что прикосновения профессора помогают представить карту, на которую он смотрит. С другой стороны, эти касания вызывали во мне бурю эмоций отнюдь не научного характера.

– Усложним-ка еще, – довольно промурлыкал профессор. Можно было подумать, что я какие-то из карт чудом умудрилась угадать. – Теперь я буду показывать тебе не карты, а картинки с изображением разных предметов: фруктов, овощей, животных и тому подобное. Называй, что видишь.

– По-прежнему с завязанными глазами? – уточнила я.

– Да.

– Может, сузить тематику показываемых мне предметов до одной категории? – подсказала я профессору, понимая, впрочем, что и в этом случае эксперимент обречен на провал.

– Не стоит. У тебя хорошо получается.

«Да ну? – засомневалась я про себя. – Интересно, какой процент угаданных изображений тянет на «хорошо»?»

Но тут перед моим мысленным взором предстал расчлененный труп. Из отрубленных конечностей сочилась кровь. Мне казалось, что он находится в комнате. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Перехватило дыхание. Я сорвала повязку, увидела перед собой зловещую улыбку профессора, вскрикнула и потеряла сознание.

Пришла в себя от того, что кто-то дергал меня за уши. Открыв глаза, увидела над собой Игоря Александровича. Я лежала на полу, блузка и лифчик на мне были расстегнуты.

– Что вы делаете? – возмутилась.

– Массирую тебе уши, при обмороках рекомендуют.

– А раздели зачем?

– По той же причине.

Наконец-то Драгомиров оставил меня в покое, встал и отошел в сторону. На нем были лишь трусы, не способные скрыть его возбуждения. Я собралась уже сказать ему пару ласковых, как сообразила, что шорты он снял и свернул, чтобы положить мне под ноги. Вспомнилась неизвестно откуда взявшаяся в моей голове информация, что ноги у потерявшего сознание человека следует приподнять, чтобы обеспечить приток крови к мозгу.

– Полежи пока, я чай заварю, – не смущаясь, сказал профессор и направился к лестнице.

– Вы бы лучше кондиционером обзавелись, – посоветовала я, окончательно приходя в себя.

Тревога прошла. После обморока мне стало значительно лучше, хотя должно было быть наоборот. Возможно, волнение объяснялось предчувствием потери сознания, но теперь опасность осталась позади.

Третий визит к Драгомирову стал для меня даже большим испытанием, чем два предыдущих – Игорь Александрович вспомнил о своей идее передавать мысленно образы через поцелуи. Я попыталась отказаться от этих опытов, но профессор сказал, что тогда и предыдущие эксперименты не считаются – их результаты не с чем сравнить. Пришлось соглашаться, предупредив, что для опыта достаточно невинных неглубоких поцелуев. Это условие Драгомировым было принято.

Думаю, что эксперимент с поцелуями был самым неудачным изо всех. Дело в том, что как только губы профессора коснулись моих, у меня из головы исчезли все образы, кроме одного: мы с Драгомировым сливаемся в любовном экстазе, он берет меня властно и страстно, меня накрывают сладкие и теплые волны наслаждения, которые становятся все жарче и захлестывают меня все сильнее…

– Что ты видела? – услышала я как будто издалека голос профессора, когда он отпустил меня. Я поняла, что он нарушил свой договор, поцеловав меня по-настоящему. Честно ответить, что видела в своем воображении, я Игорю Александровичу, разумеется, не могла, но вовремя вспомнила, что лучшая защита – нападение, и ответила:

– Вы нарушили наш договор.

– Хочешь сказать, тебе не понравилось и не захотелось продолжения?

– Не понравилось и не захотелось, – мой голос предательски задрожал.

Драгомиров снова наклонился ко мне и впился в мои губы своими. Я хотела сразу влепить ему пощечину, но потом решила отложить это на потом, когда закончится поцелуй – больно уж он был сладким, уносящим на край света. Перед моим внутренним взором снова возникли эротичные образы, но все же я продолжала контролировать себя, поэтому наградила профессора оплеухой сразу же, как он оторвался от моих губ. Он поймал мою руку и поцеловал кончики пальцев, отчего у меня перехватило дыхание. Меня обдало жаром, как будто меня приласкал сам Дьявол.

– Так нельзя, – беспомощно пропищала я. – Так нечестно.

Профессор отпустил меня и вернулся за монитор. Я отдышалась и немного остыла, после чего заявила, что сейчас уйду и не вернусь, так как он нечестно играет.

– Не припоминаю, чтобы мы договаривались о правилах игры, – парировал Мориарти. В сущности, он был прав – я не брала с него никаких обещаний, и он мне их не давал.

– Зато я свободная женщина, так что имею право выйти из игры в любое время и без чьего-либо разрешения.