Чтение онлайн

Звонкий решительный голосок прервал ханжескую лекцию мистера Уизли.

— Папа, а ты сейчас подвергаешь опасности кого? Разве Гарри не ребенок?

Злая, пылающая праведным гневом, Джинни смотрела на мои руки и… плакала. Она оплакивала не только мои страдания, он горевала еще и по своей семье, по светлым и удобным идеалам, на которых выросла и которым верила. Темный Лорд не был удобным, не был светлым, он не был даже идеалом, но девочка, глядя на меня, поняла истину — приятной правда быть не может.

— Ему больно, идиоты! — кричала она, и палочка в её руках дрожала, как на ветру. — Больно!

Отец попытался подойти к дочери.

— Джинни, доченька…

— Стой, где стоишь! — взвизгнула она. — Профессор Снейп хороший учитель, не сомневайся. Я знаю много заклинаний!

Заметив в комнате Люпина, взирающего на все происходящее неестественно равнодушно, Джинни в лице переменилась.

— Так это его ты в своем доме принимаешь?! Он убить меня хотел!

— Да не хотел я… — произнес оборотень фирменную фразу всех грифиндорцев. — Руку Гарри мы подлечим, и вы с ним спокойно вернетесь в школу. А ты мала еще на отца орать, Джинни!

— Диффиндо… — прошептала рыжая, не обращая внимания на снисходительные вздохи всех присутствующих.

Маги позволили ей разрезать сковывающие меня цепи и веревки. Они потеряли бдительность, полагая, что в состоянии выбить палочку из её рук в долю секунды, но кто знал, что душу маленького ребенка взбаламутил тот, кто делает людей решительнее и смелее? Тот, кого все боятся? И зовут его вовсе не Альбус? Разумеется, никто и знать не знал. Беспечные люди, якобы добрые и справедливые, они просто не ждали такой ярости от девчонки в её собственном доме, и не успели.

— Гарри, ты идешь со мной.

— С удовольствием! — согласился я и резко встал на ноги, о чем пожалел в ту же секунду. — Ой…

У меня подкосились ноги, и я упал на четвереньки, морщась от боли во всем теле. Ко мне кинулся Сириус, но я остановил его, подняв руку, и подходить ближе мужчина не стал. Он рассматривал меня еще внимательнее, чем когда увидел в первый раз, и я отчетливо видел, на моем лице несчастный находит все больше фамильных черт Блэков. Наверняка, он успел уже и кого-то зеленоглазого в роду припомнить.

Тем временем Джинни задыхалась от гнева, и из-под опущенных длинных ресниц градом лились слезы. Она не хотела смотреть на отца.

— Вы его что, пытали?! Ради чего? Папа, ради чего?

Артур счел за благо смолчать.

— Гарри, где твоя палочка?

— Да, и где же моя палочка? — я все же поднялся, держась за стенку. — Сириус, отдай.

Мужчина повиновался безропотно.

— Ты что творишь, друг?! — взревел Ремус.

— Справедливость! — ответил я вместо него. — Пошли, Джинни…

Понятное дело, отпускать меня никто не хотел, кому охота сидеть в Азкабане? Похищение, это, знаете ли, хороший срок, и суда не потребуется. Хватит слов и двух примерных школьников. Сможет ли Джинни? Сможет, смогла же она остановить отца, направившего свою палочку в мою голову и готового наложить мощнейший Обливейт? Конечно, мне с него ни холодно, ни жарко, воспоминания о завтраке не удерживаются во мне уж больше года, но рыжая выбила палочку из его рук в мгновение ока.

Еще через мгновение она выкрикнула:

— Авифорс!

Бедные взрослые, все произошедшее с Джинни было таким неправильным, таким нереальным, что они даже отреагировать не смогли вовремя. Уизли, конечно, крикнул что-то, пытаясь выбить палочку из рук дочки, но та сделала шаг в сторону, словно знала, что и когда предпримет отец. Закрывая за собой дверь и отталкивая мать, подоспевшую на крики, в комнате рыжая оставила дожидаться спасения тройку летучих мышей, а вовсе не Артура, Ремуса и Сириуса. Держа мою руку в своей, она вела меня за собой вниз с такой решимостью, что дух захватывало.

Подтолкнув меня в камин первым, она кинула в него горсть летучего пороха, и когда зеленый огонь уже готов был унести меня в спасительный мир отцовского кабинета, прошептала:

— Меня Темный Лорд прислал, Гарри. Я все знаю, и ты… ты… молодец!

Её руками и глазами Волдеморт желал убрать Уизли с арены боевых действий почти законным путем, с помощью вездесущего министерства, а я — лишь винтик в этой удивительно простой истории. Правда, весьма довольный своей ролью, ведь у нас с ним не только душа одна на двоих, но и цели.

Пророческим даром природа меня обделила, и спорить не буду, но с уверенностью могу заявить, к словам этой девчонки будут прислушиваться многие сильные мира сего, и я — не исключение.

Когда идет время — движутся стрелки часов и меняются страницы в календаре, но когда одно время сменяет другое — меняются люди.

Дождь за окном сменил снег, рождественские каникулы заканчивались, а дворники маленькой деревушки в низине расчищали заснеженные тротуары. Мир даже не подозревал о том, что одна эпоха подходит к концу, а за моей спиной берет начало другая. Возможно, на её замену не хватит ни моей жизни, ни жизней Джинни или Барти, но по сравнению с вечностью — это такая мелочь. Свет правил долго, вернее, он столетиями успешно доказывал, что он Свет и никто другой. А кто поспорит с победителем? Да, те, кто сейчас топчут скрипучие половицы старого дома на холме — совсем другая история. Однако, рано или поздно, и они научатся изумляться в ответ на обвинения в ошибочности собственных убеждений и нарекут себя едва ли не посредниками между землей и небом. Мне все равно, застану ли я этот исторический момент, но все, что будет ему предшествовать — хочу видеть.

Неделю назад страну сотрясла новость об увольнении Альбуса Дамблдора с поста директора школы Хогвартс. Так что я уверен, если чего-то сильно захотеть, обязательно сбудется. Монолит, символ старой Англии, самый сильный волшебник, и тот был сокрушен обычным министерским постановлением. Старик не сможет переступить порога учебного заведения в течение долгих десяти лет. Думаю, к тому времени и не захочет. Он слишком увлекся играми, пророчествами и моим спасением. Надеялся исправить ошибки прошлого, пренебрегая настоящим, и покидая школу, оглядывался на замок со слезами на глазах. Но Хогвартс не его вотчина, он принадлежит миру магии, а вовсе не одинокому интригану, позабывшему о существовании должностной инструкции для директоров, в котором пункта «вершить судьбы» нет и в помине.

Дамблдор ошибся всего в одном человеке — в моём отце. Да, старик верил в любовь, он верил, что его мальчик Северус может любить, и я считаю, не было в этой вере второго дна. Полагаю, он позволял мне уничтожать крестражи Темного Лорда, знал — последним буду я. Как тут не простить мне мой явно слизеринский дух и непокорность? Любого подростка, пусть даже и непокорного, убить в стократ легче, чем любого темного мага.

Отчаявшись воспитать во мне грифиндорца, он все равно строго следовал плану, суть которого мне неизвестна и по сей день. По одной части пророчества, я должен вырасти и слиться силой, разумом и духом с Темным Лордом. Остается надеяться, что это больше образные выражения, не хотелось бы стать воспоминанием в сознании Риддла, а то и хуже — в каком-нибудь зеркале Малфой–мэнора, мутном от древности. Представить страшно — дядя Гарри учит уму–разуму избалованных отпрысков семьи Малфой, грозя карами небесными из зазеркалья шифоньера, на которое эти самые отпрыски чихать хотели!